?

Log in

No account? Create an account
holonist [userpic]

Любовница.

September 20th, 2016 (07:24 pm)

   Сложилась традиция, когда музыкальные инструменьы называют по именам великих музыкантов, которые на них играли.
     А бывает, что называют их и по-другому, давая им названия женщин этих музыкантов.
     Я раньше писал о скрипке, которую называют вдовой Паганини .Но есть среди инструментов и любовницы.
     Что за мода, подумает кто-нибудь. Но случайностей в природе не бывает.  Гениальный музыкант не думает, как ему поставить пальцы, как гроссмейстер не просчитывает игру на пять или семь ходов вперёд - это происходит интуитивно, автоматически. Гениальный музыкант сливается с инструментом в одно целое, как наездник с лошадью. Или как мужчина с женщиной в определённый момент. Вот это и заставляет людей делать такие сравнения.
     Вот о "любовнице" однажды и рассказал Мстислав Растропович - гениальный виолончелист, которого советская власть вышвырнула за границу.
     "С самой великой в мире виолончелью я встретился в 1956 году, в Америке.
По-моему, я был третьим советским артистом, появившимся там после революции. Я играл в Нью-Йорке, в небольшом зале, знали меня мало, было немного народу,зато все виолончелисты Нью-Йорка пришли на этот концерт, а потом - за кулисы.
     И пришел с ними один милый человек, Джером Ворбург, банкир и страшный любитель виолончельной музыки. И вот он спросил: "Слава, хочешь взглянуть на Страдивари "Дюпор"?" И тут меня затрясло.
Дело в том, что все великие инструменты имеют имена. Обычно это имена великих музыкантов, которым они принадлежали. Однажды Дюпор играл в Тюильри императору Наполеону. И Наполеону так понравилось, что он сказал Дюпору: "Дайте-ка мне вашу виолончель, хочу попробовать сам".

     Взял, уселся, и тут раздался истошный крик Дюпора. Дело в том, что у Наполеона на
сапогах были шпоры. Но - поздно. Одной шпорой он уже процарапал виолончель. (Так называемый "шпиль", на который опирается виолончкль, был изобретён в конце XIX века, а до того инструмент зажимали ногами - я.)
     Вот эту легендарную вещь с царапиной Наполеона мне и предлагалось посмотреть. Ночь я не спал. Я думал об этой виолончели. Я понимал, что, поскольку никогда не буду ею обладать, может, не стоит и встречаться, но соблазн был велик, человек слаб.
     Наутро я отправился на свидание с ней. И мне ее показали. Я попросил разрешения до нее дотронуться. И мне разрешили, а жена Ворбурга сделала "полароидный"
снимок этого касания. Я коснулся мифа. И повез в Москву снимок-доказательство.
     Из Москвы меня вышибли 26 мая 1974 года. Все отобрав на таможне. "Это же мои награды", - сказал я таможеннику, сгребавшему конкурсные медали, значок лауреата Сталинской премии. "Это, гражданин Ростропович, - отвечал таможенник, - награды не ваши, а государственные". "Но вот и международные награды, и они не из
латуни, из золота". - "А это - ценные металлы, которые вы хотите вывезти за
границу!"
     Мне оставили только собаку Кузю. А в Англии бедного Кузю сразу
схватили и бросили за решетку. В карантин. На полгода. И мне, самому оставшемуся без гроша, ничего не оставалось, как страдальца навещать и носить ему передачи.
   Спасли друзья.
     Вдруг позвонил дядя Марк, Марк Шагал, и сказал: "10 сентября открывается моя мозаика в Первом американском банке в Чикаго. Не смог бы ты сыграть на этом
открытии Баха?" Ну, я же не мог отказать дяде Марку. Взял аванс, прилетел в
Чикаго, зашел в гостиничный номер, услышал телефонный звонок, поднял трубку и услышал женский голос: "Слава, может быть, вы меня не вспомните, я вдова Джерри Ворбурга. Он умер два года назад и перед смертью сказал: "Предложи нашу
виолончель Ростроповичу. Если он ее не купит, пусть она навсегда останется в нашей семье". Я знаю, купить ее вы не сможете, но звоню, выполняя последнюю волю мужа".
     Я покрылся мурашками от наглости и сказал: "У вас единственный
шанс безукоризненно выполнить волю вашего покойного мужа - немедленно прислать мне эту виолончель". Вдова глубоко вздохнула: "Хорошо, я сейчас посмотрю расписание самолетов и, если успею, пришлю ее вам".
     И перед самым началом концерта распахнулась дверь, за ней стоял человек, держа в руках Страдивари "Дюпор".
     Я взял за горло это сокровище и на подгибающихся ногах отправился играть. В маленьком зале, у камина, я играл Третью сюиту Баха, все плыло у меня перед  глазами, в руках моих пела моя виолончель...
 Моя, потому что у меня был друг, Пауль Сахер, в Швейцарии. Я поехал к нему на другой же день и сказал: "Ты можешь составить счастье моей жизни?" Он спросил:"Сколько?"
И тут же выписал чек. А оформлена была покупка за один доллар. Так принято,
когда продается вещь, не имеющая цены. И даже те деньги, которые я заплатил, - ничто, этот инструмент - достояние человечества. А я на нем играю.
     ...С некоторых пор я не могу понять, где мы с ней разъединены. У меня есть
портрет, сделанный замечательным художником Гликманом, он живет в Германии, ему за восемьдесят сейчас. На портрете виолончель стала таким красным пятном у меня на животе, вроде вскрытой брюшины. И в самом деле, я ощущаю ее теперь так,как певец ощущает свои голосовые связки. Никакого затруднения при воспроизведении звуков. Она перестала быть инструментом".

     Ещё раз М.Растропович рассказал о этой виолончели в интервью журналу "ОГОНЕК", № 34, 20 августа 1996.
     - У вас два великолепных инструмента - Страдивари и Сториони. На каком из них предпочитаете играть?
     - Сториони это жена, с которой я уже более 30 лет, взял ее еще из Москвы и не расстаюсь. А любовницей я считаю знаменитый инструмент Страдивариуса. Он был заказан примерно в 1709 году неким врачом из Лиона, который хотел иметь лучший в мире инструмент.
      Мастер ответил: "Не гарантирую, но попробую - у меня есть замечательное дерево".
      Когда доктор приехал в 1711 году, Страдивариус сказал ему: готово, причем назвал ошеломительную сумму. Заказчик, сыграв на инструменте, заплатил вдвое больше...
      Затем эта виолончель была на аукционе продана за 30 тысяч золотых франков, попала в руки виолончелиста и композитора Дюпора. После одного из концертов в Тюильри на ней пожелал сыграть Наполеон Бонапарт. Дюпор не мог ослушаться императора, тот сел с виолончелью, музыкант вскрикнул, но - поздно: шпорой от сапога Наполеон сделал большую царапину на боковине инструмента. Она видна до сих пор.
     - В Петербург вы прибыли с верной женой или с поцарапанной любовницей?
     - С женой. Понимаете, любовница должна быть красивее жены, если это возможно. В жизни я не имею любовницы: не могу найти женщины красивее Вишневской. А виолончель Страдивари-Дюпора, надо признать, красивее, чем моя жена... Поэтому иногда с ней езжу, когда играю Баха и музыку лирического плана.
     (Вишневская: - Любовницу-виолончель я стерплю...)
    (По некоторым сведениям, Г.Вишневская после смерти М.Растроповича продала иструмент в Японию за $20 млн, но родственники это опровергают.)