holonist (holonist) wrote,
holonist
holonist

Category:

Есть такая песня...

Гитары - картинки, фоны, изображения хорошего качества    Было дело - работал я когда-то в проектном институте.
  Неприятная была контора, но самое неприятное было
  ощущение ненужности работы, которой мы все
  занимались. Потому что в металл шёл ничтожный
  процент наших разработок, хотя иногда среди них были
  вполне достойные внедрения. Ну, ладно, речь вообще-то
  не об этом, это я для того, чтобы был понятным фон, на
  котором мы все жили.
     Но зато чего было в изобилии - это работы в колхозе.
  Тогда умственных работников много и охотно гоняли на
  сельхозработы. Почему так было - отдельная песня,
  речь опять же не об этом.
     И вот очередной раз осенью нас загнали в колхоз. Под жильё выделили свежеотремонтированный, по-моему, свинарник. Кроме крыши и кроватей всё остальное было во дворе. И, поскольку вечерами в деревне делать нечего, мы... Правильно думаете. Днём скидывались, посылали гонцов в магазин, и вечером были во всеоружии. Со временем ночи стали холодные, но инженеры разыскали на свалке (повезло!) нихром. Накрутили "козлов" и вечерами в углу жарко светились спирали. "Жить стало лучше, жить стало веселей", как сказал когда-то дорогой и любимый Леонид Ильич.
   Был среди нас некий Женька, который (молодец!) взял с собой гитару. И после определённой дозы он начинал играть и петь. То ли плевать ему было тогда на всё, то ли проклятая помогала, но только я раз увидел кончики его пальцев на левой руке - они были совсем белые, и на них были глубокие вмятины от струн.
   Была у него любимая песня. Вот эта.

   Она мне тоже нравилась, но... у каждого свой Высоцкий. И я, как танк, пёр на Женьку, заказывая ещё одну, которая тогда лучше ложилась на моё тогдашнее настроение. И со временем стало так, что каждую пьянку каждый вечер мы заканчивали фирменной вот этой.

   Об этой песне писала Марина Влади.
   "На улице, где находится театр «Эберто», стоит небольшое светлое здание. Здесь за фасадом прячутся ночной ресторан и небольшая гостиница. На втором этаже уже много лет живёт человек, который относится ко мне как к дочери, — русский цыганский барон в Париже Алёша Дмитриевич. Этот титул он, возможно, присвоил себе сам, но величавость и царственная манера держаться у него соответствующие. И потом, он как никто умеет заставить рыдать свою гитару, голос его, кажется, прорывается из самой глубины человеческого страдания и неизменно очаровывает ночных красавиц.
    ... Однажды мы приходим сюда днём. Дверь долго не открывают, потому что это необычное время для ночных завсегдатаев. Через несколько минут все же щёлкает замок и дверь открывается. Хрупкая фигурка отходит в тень и исчезает.
     ... Подруга Алёши — молодая светловолосая и бледная француженка, которая из любви к нему проводит ночи, переодевшись в цыганку, — говорит приглушённым голосом: «Он сейчас спустится, подождите здесь, наверху очень тесно».
    ... Алёша спускается, отрывистый кашель предваряет его появление. В темноте кабака лишь солнечный луч просачивается с улицы и танцует в табачном дыму. Ты стоишь в профиль ко мне, я вижу твои прозрачные глаза, слышу, как ты дышишь. В тот момент, когда ноги Алёши попадают в луч света, начинается как будто замедленная съёмка. Потом мы видим его лицо, натянутую на скулах смуглую кожу, исполосованную тысячью морщин, которые разбегаются от глаз — чёрных, блестящих и пронзительных. Глядя в упор друг на друга, вы берётесь за гитары — так ковбои в вестернах вынимают пистолеты — и, не сговариваясь, чудом настроенные на одну ноту, начинаете звуковую дуэль. Утонув в большом мягком кресле, я наблюдаю за столкновением двух традиций. Голоса накладываются: один начинает куплет, второй подхватывает, меняя ритм. Один поёт старинный романс, с детства знакомые слова — это «цыганочка». Другой продолжает, выкрикивает слова новые, никем не слышанные:
"…Я — по полю вдоль реки!
Света — тьма, нет Бога!
А в чистом поле — васильки
И дальняя дорога…
     Вы стоите совсем близко друг к другу, и теперь я вижу в полоске света два упрямых профиля с набухшими на шее венами. Потом вдруг — одно движение руки: постой, послушай… И жалуется гитара, и мы тонем в её плаче. Солнце теперь светит с другой стороны, скульптурно вырисовывая ваши лица, потом и они уходят в тень, и видно лишь светлое дерево гитар и ваши такие разные руки, пальцы, рвущие струны. "
Tags: песни бардов
Subscribe

  • О железной стене. Окончание

    Начало IIIМногим кажется очень заманчивым следующий план: получить согласие на сионизм не от палестинских арабов, раз это невозможно, но от…

  • О железной стене. Начало

    В наши дни стала понятна абсоютная нежизнеспособность идеи "двух государств для двух народов", и не только потому, что не существует…

  • И был вечер. и было утро. День шестой

    Антитеррористическая операция продолжается. В Израиле погибли 10 человек, из них 9 - мирные граждане, около 100 раненых. Минздрав Газы сообщал о…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments