holonist (holonist) wrote,
holonist
holonist

Бухенвальдский набат. 2.

Здоровье Соболева резко ухудшилось, и ему пришлось
  провести почти 5 лет в различных больницах и
  госпиталях. В результате врачи запретили ему работать,
  выдав заключение: нетрудоспособен. В довершение ко
  всему его жену уволили из Московского радиокомитета
  заодно с евреями-журналистами в 1954 году, пообещав
  восстановить на работе, если она разведётся с мужем-
  евреем. Татьяна Михайловна Соболева так вспоминает
  об этом: "После того как двери советской печати наглухо и
  навсегда передо мною закрылись, я поняла: быть женой
  еврея в стране победившего социализма наказуемо".


Летом 1958 года Соболев с женой находился в городе Озёры Московской области. По радио он услышал сообщение о том, что в это время в Германии, в Бухенвальде, на месте страшного концлагеря, состоялось открытие Мемориала памяти жертв нацизма. А на деньги, собранные жителями ГДР, возвели башню, увенчанную колоколом, звон которого должен напоминать людям об ужасах прошедшей войны, о жертвах фашизма. Сообщение потрясло Соболева, он заперся в комнате, а через 2 часа, как вспоминает вдова поэта, он прочитал ей:
«Сотни тысяч заживо сожжённых
Строятся, строятся в шеренги к ряду ряд.
Интернациональные колонны
С нами говорят, с нами говорят».
Таня плакала, слушая эти стихи. Соболев понёс их в центральный партийный орган – в "Правду", полагая, что там ими заинтересуются: война не так давно закончилась, автор – фронтовик, инвалид войны. Там его встретили вполне дружелюбно, внимательно расспросили, кто он, откуда, где работает, и обещали прислать письменный ответ. Когда он получил ответ, в конверте лежали его стихи – перечёркнутые. Объяснений не было.
Тогда Соболев понёс их в "Труд", где уже публиковался ранее. В сентябре 1958 г. в этой газете был напечатан "Бухенвальдский набат", и там же ему посоветовали послать стихи композитору Вано Мурадели, что он и сделал. Через два дня Вано Ильич позвонил и сказал: "Какие стихи! Пишу музыку и плачу. Таким стихам и музыка не нужна! Я постараюсь, чтобы было слышно каждое слово!". Музыка оказалась достойной этих слов.

Мурадели сам понёс эту песню на Всесоюзное радио, там Художественный совет передал её на одобрение самому прославленному в то время поэту-песеннику, генералу песни, как его называли, Льву Ивановичу Ошанину. Судьба песни, а также самого автора оказались полностью в руках Ошанина: он мог казнить и мог миловать. Соседи по Переделкино вспоминали, какой он был добрый и сердечный человек. В судьбе поэта Александра Соболева Ошанин сыграл роль простого палача, который своей бессовестной фальшивой оценкой, явно из недоброго чувства зависти, а может, и просто по причине антисемитизма, перечеркнул возможность продвижения Соболева на официальную литературную работу, иными словами "отнял кусок хлеба" у безработного инвалида войны. Ошанин заявил: «Это мракобесные стихи – мёртвые в колонны строятся". И на песню сразу было повешено клеймо: "мракобесие". А Мурадели попеняли, что же это Вы, Вано Ильич, так неразборчиво относитесь к выбору текста для песен.

Казалось бы, всё… Но Соболеву повезло: в это время в Советском Союзе шла подготовка к участию во Всемирном фестивале молодёжи и студентов в Австрии. В ЦК ВЛКСМ, куда Соболев принёс "Бухенвальдский набат", песню оценили как подходящую по тематике и "спустили к исполнению" в художественную самодеятельность. В Вене она была впервые исполнена хором студентов Свердловского университета и буквально покорила всех. Её тут же перевели практически на все языки, и участники фестиваля разнесли её по миру. Это был триумф! Судьба этой песни оказалась не подвластной ни генералу советской песни, ни тупым невежественным советским чиновникам. Вышло как в самой популярной песне самого «генерала»: "Эту песню не задушишь, не убьёшь!.." На родине, в СССР, песню впервые услышали в документальном фильме "Весенний ветер над Веной". Теперь уже и здесь остановить её распространение было невозможно. Её взял в свой репертуар Краснознамённый Ансамбль песни и пляски под управлением Бориса Александровича Александрова. Было выпущено около 9 миллионов пластинок с "Бухенвальдским набатом" – без указания имени автора слов.
http://dorledor.info/
Продолжение следует.
Tags: люди
Subscribe

Recent Posts from This Journal

  • Фонтанщики 8

    Предыдущие записи Кара-кара-чаганак, Голубые дали... Этот Карачаганак Мы в гробу видали. Фолклор Начался спуск труб. Они сложены…

  • Фонтанщики 11

    Предыдущие записи На фонтанах выдерживают только люди. Металл и земля бессильны перед грозной стихией. И вокруг 37-й уже не было земли: она…

  • Фонтанщики 10

    Предыдущие записи Авария на 37-й уже не была бедой только нефтяников. К ним прибыли подкрепления из Грозного, Баку, Краснодара, Ставрополя; но…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments