?

Log in

No account? Create an account
holonist [userpic]

МАМА СОЗДАТЕЛЯ СОВЕТСКОЙ АТОМНОЙ БОМБЫ ЖИЛА В ТЕЛЬ-АВИВЕ

December 3rd, 2012 (11:42 pm)


Пишет Илья Татарский.

29 августа 1949 года в 7 часов утра в нескольких сотнях километров от города Семипалатинска была взорвана первая советская атомная бомба.За 10 дней до этого события специальный литерный поезд c "изделием", как называлась в документах бомба, вышел из не указанного ни на одной карте секретного города "Арзамас-16", чтобы доставить "изделие" и его создателей на испытательный полигон. Возглавлял группу ученых и конструкторов человек, который знал эту бомбу наизусть, все ее тысячи деталей, и который своей карьерой и, можно сказать, жизнью отвечал за результаты испытаний.Этим человеком был Юлий Борисович Харитон.
   Еврейский мальчик Юлик Харитон с 6-ти лет рос без матери. Он родился в 1904 году в Петербурге. Его мать, Мира Яковлевна Буровская, была актрисой МХАТа. Играла "Митиля" в спектакле "Синяя птица". Отец Борис Иосифович Харитон, известный журналист и либерал, редактировал кадетскую газету "Речь". В семье Юлика жили нервно, на два дома. В 1910 году мать поехала в Германию лечиться, да так и не вернулась, вышла там замуж и в 1933 году, покинув Берлин, уехала в Тель-Авив, где, прожив долгую жизнь, умерла в глубокой старости. А отца в 1922 году вместе с другими идеологически чуждыми интеллигентами большевики выслали на печально известном пароходе за границу. Отец продолжал быть либералом и в Риге издавал газету "Сегодня". В 1940 году большевики захватили Латвию, и Борис Иосифович Харитон навсегда исчез в подвалах НКВД. Поэтому ни отец, ни мать так никогда и не узнали о необыкновенной, можно сказать фантастической, судьбе своего сына.


 Эта судьба была необыкновенна еще и потому, что сложилась она в условиях тоталитарного сталинского режима, когда анкетные данные были важнее живого человека. A с такой анкетой, как у Юлика, в стране, строящей "самое передовое в мире общество", было нелегко. Но даже если бы его родители и жили в Стране Советов, то и тогда судьба их сына была бы для них тайной, потому что все, что было связано с их сыном, было секретом для всех его ближайших родственников и для миллионов его соотечественников.
   Юлик, прыгая через класс, в 15 лет окончил школу, в 21 год - Политехнический институт. В 1926 году его, идеологически неокрепшего, но подающего надежды в науке, направляют на стажировку в Англию в Кембридж в лабораторию Резерфорда. В 1928-м он защищает там докторскую диссертацию. Возвращаясь из Англии домой, он заезжает в Берлин, чтобы повидаться с матерью. Находясь в Берлине, вспоминал Юлий Борисович, я удивился, как легкомысленно немцы относятся к Гитлеру. Тогда я понял, что надо заниматься взрывчатыми веществами и вообще оборонными проблемами.            Вернувшись в Ленинград, Харитон продолжил работу в Физико-Tехническом институте. Здесь под руководством академика Семенова он начал изучать процессы детонации и динамики взрыва. Семенов, вспоминает Харитон, обладал фантастической интуицией. До 1939 года, еще до открытия деления урана, он говорил, что ядерный взрыв возможен, а в 1940 году его молодой сотрудник отвез письмо Семенова с изложением принципа действия атомной бомбы в управление наркомата нефтяной промышленности. Там это письмо не приняли всерьез и потеряли...
   В 1939-м Ю. Харитон вместе с Яковом Зельдовичем выполнил один из первых расчетов цепной ядерной реакции, ставшей фундаментом современной физики реакторов и ядерной энергетики. Но тут грянула война и Харитон продолжил заниматься взрывчатыми веществами.
   В 1943 году Игорь Курчатов рассказал Харитону об идее создания атомной бомбы. Харитон вместе с Яковом Зельдовичем пытались определить критическую массу урана-235. Получалось около 10 килограммов. Как выяснилось потом, они ошиблись в 5 раз, но, главное, они пришли к выводу: бомбу сделать можно!
   В июле 1945 года американцы в Лос-Аламосе испытывают первое ядерное взрывное устройство. Разведка докладывает об этом Сталину. Сразу после окончания войны в Берлин вылетают Берия и Молотов. Берия с согласия Сталина должен был возглавить поиски в Германии ядерных материалов и специалистов ученых, которые разрабатывали немецкую атомную бомбу. Сюда же направляется группа советских ученых-физиков. Среди них и Юлий Харитон. В конце 1945 года 200 квалифицированных немецких ученых-ядерщиков были переправлены для работы в Советский Союз.
   В августе 1945-го американцы сбрасывают атомные бомбы на Хиросиму и Нагасаки. Ликвидация атомной монополии США стала главной задачей Советского Союза. Научное руководство доверено сорокалетнему профессору Харитону. Он и станет отцом советской атомной бомбы. Раньше, в доперестроечные времена, эту роль приписывали Курчатову - не хотелось отдавать лавры еврею. Академик Курчатов действительно осуществлял координацию и общее руководство проектом, но придумал, разработал и создал бомбу Юлий Борисович Харитон. И, конечно, его сподвижники.
   Но почему еврей, беспартийный, с плохой анкетой, не занимавший никаких высоких постов, становится во главе команды, которой поручено дело сверхсекретное и сверхважное? Это и по сей день остается загадкой.
   Особым постановлением Совета Министров СССР для создания атомной бомбы формируется сверхсекретное конструкторское бюро КБ-11 во главе с Ю.Харитоном. Найти место для КБ было не просто. Неплохо бы в медвежьем углу, но чтобы не далее 400 км от Москвы. Хорошо бы, чтобы людей вокруг было не много, но были производственные площади. Наконец, нашли маленький городок с военным заводиком. Это был Саров на юге Горьковской области. Он был известен своим монастырем, но на фоне огромных, государственной важности задач и монастырь и другие исторические памятники выглядели нелепостью. Специальным постановлением правительства название Саров было стерто со всех карт Советского Союза. Город переименовали в "Арзамас-16", и это название существовало только в секретных документах. Здесь собрали лучших ученых страны: физиков, математиков - элиту.
   Строили без сметы, по фактическим расходам. Первый пункт: колючая проволока - 30 тонн. Все было окружено колючей проволокой. Это была зона.Строили заключенные. А потом в этой зоне жил научно-технический персонал. Ни шага без разрешения особого отдела: любой контакт, включая знакомство и женитьбу, любая поездка к родственникам в соседний город. За всей работой и личной жизнью сотрудников КБ-11 следили спецуполномоченные полковники МГБ. Они докладывали лично Берии. А Берия не скрывал, что в случае провала атомного проекта всех физиков посадят или расстреляют.
   Лаборатории разместили в монастырских покоях. Рядом на скорую руку построили производственные помещения. Об особых условиях не могло быть и речи. Если обычные взрывные устройства создавались после многочисленных испытаний и проб, то здесь такой возможности не было. Все нужно было испытать и попробовать в уме. Оказалось, что для руководства такой работой нужен не громовержец, а легкий, терпимый и как будто мягкий Харитон.
   Работа шла параллельно над двумя проектами: российским и американским, добытым советской разведкой. Разведчики с Лубянки поставляли Харитону материалы от своих зарубежных резидентов. Фамилию советского агента Клауса Фукса не знал даже Курчатов. Схема, присланная Фуксом, давала только принцип, идею. Харитон читал эти материалы; вроде бы все, что делали американцы было логичным и все-таки его не оставляла мысль, что это может быть некая коварная шпионская игра, что путь, указанный неведомым зарубежным единомышленником, заведет советских физиков в тупик. Поэтому все данные Фукса проверялись и перепроверялись. И тем ни менее Харитон считает, что Фукс сэкономил им не меньше года работы над бомбой.
   Как ни спешили, задание Сталина сделать бомбу к началу 1948 года осталось невыполненным. Лишь к началу 1949 года из другого секретного города "Челябинск-40" привезли ядерный заряд. Такого груза никто еще не видел: плутониевый шарик диаметром 80-90 мм и массой 6 кг. Наработанного плутония было только на одну бомбу. В невзрачном одноэтажном здании, от которого, к сожалению, сегодня остались только развалины, а здесь бы должна висеть памятная доска, под наблюдением Харитона была проведена контрольная сборка изделия. Сохранился акт сборки, подписанный Харитоном. Перед испытаниeм атомной бомбы Курчатова и Харитона вызвал Сталин. Он спросил: "А нельзя ли вместо одной бомбы сделать две, пусть более слабые?" "Нельзя", ответил Харитон. "Технически это невозможно".
   Литерный поезд под контролем МГБ и МПС мчал "изделие" и его создателей из "Арзамаса-16" на небольшую железнодорожную станцию в районе Семипалатинска. Сталин в целях безопасности запретил Харитону летать на самолетах. И Харитон всегда ездил только поездом. Для него построили специальный вагон с залой, кабинетом, спальней и купе для гостей, кухней, поварихой. На испытательный полигон с Харитоном в поезде ехали его ближайшие соратники по работе над бомбой: Зельдович, Франко-Каменецкий, Флеров.
   Через 10 дней прибыли на полигон. На полигоне была построена 37-метровая вышка. Испытание было назначено на 29 августа 1949 года. Собрались все участники испытания и члены государственной комиссии во главе с Берия. 28 августа, 23.00. Харитон с помощниками собрали плутониевый заряд и вставили нейтронные запалы. 29 августа. По команде монтажники выкатили бомбу из мастерской и установили в клеть лифта. 4 часа 17 минут утра. Начался подъем заряда на башню. Там, наверху, установили взрыватель. 5 часов 55 минут. Все спустились с башни, опечатали вход, сняли охрану и отправились на командный пункт, который находился в 10 км от эпицентра взрыва. 6 часов 48 минут. Включен автомат подрыва. С этого мгновения вмешаться в процесс было невозможно. 7.00. Атомный гриб поднимается в небо. А страна жила своей жизнью и ничего не знала ни об атомном взрыве, ни о том, что за создание атомной бомбы Курчатову, Харитону, Зельдовичу и другим ученым было присвоено звание Героев Cоциалистического Tруда. Они получили Сталинские премии. Курчатову и Харитону подарили по ЗИСу-110, остальным по "Победе". Им выделили дачи под Москвой и установили бесплатный проезд по железной дороге. Интересен факт - отцами советской и американской атомных бомб были евреи Харитон и Оппенгеймер. Оппенгеймер после Хиросимы испытывал сильнейшие душевные переживания. А мучила ли Харитона нравственная проблема применения атомного оружия? Однажды журналист Голованов спросил Харитона: " Юлий Борисович, а когда впервые вы увидели этот "гриб", и накат урагана, и ослепших птиц, и свет, который ярче многих солнц, вот тогда не возникла у вас мысль: "Господи, что же это мы делаем?!!" Они ехали в спецвагоне. Харитон молча смотрел в окно. Потом сказал, не оборачиваясь: "Так ведь надо было."  Да, он был верным солдатом партии. Работая в тесном контакте с Берия в период создания атомной бомбы, он не решился спросить о судьбе отца, арестованного подчиненными Берии. Он говорил, что это могло негативно отразиться на его работе. Он подписал письмо, осуждающее академика Сахарова, который много лет работал под его началом и был создателем водородной бомбы. Он прожил половину жизни в закрытом городе, о котором не знал никто в стране, общался только с теми, кого допускало к нему КГБ. Он отдал свой талант и свою жизнь служению Советскому Союзу и Коммунистической партии, но, когда он умер, на похороны на Новодевичье кладбище пришли только родственники и коллеги-ученые. Никто из руководителей державы, для которой Харитон сделал то, что определило ход всемирной истории, на похороны не пришел. Отец советской атомной бомбы Юлий Борисович Харитон прожил долгую жизнь. Он умер в 1996 году в 92-летнем возрасте.