holonist (holonist) wrote,
holonist
holonist

Categories:

Омар Хайям (окончание).

   Я раньше писал об Омаре Хайаме.
   Сейчас давайте посмотрим на него не как на учёного, а как на живого человека, с его горестями и печалями, радостями , слабостями, приверженностями.

    Последние 10-15 лет жизни Хайям провел в уединении в Нишапуре. Он мало общался с людьми. Историк Бейхаки пишет: "Был скуп в сочинении книг и преподавании..."
  
   Прославься в городе - возбудишь озлобленье,
   А домоседом стань - возбудишь подозренье.
   Не лучше бы тебе, хотя б ты Хызром был,
   Ни с кем не знаться, жить всегда в уединеньи?


   Последние годы жизни Хайяма были нелегки.
   
  Трясу надежды ветвь, но где желанный плод?
  Как смертный нить судьбы в кромешной тьме найдёт?
  Тесна мне бытия печальная темница, -
  О, если б дверь найти, что к вечности ведёт!
  
    Его рубаи поражают предельной ёмкостью, простотой изобразительных средств,гибким ритмом, лаконичностью, простотой. "Чтобы словам было тесно, мысли просторно"!
    Маленькая книжица его стихов живёт на его родине и в других странах, переходит из века в век, из страны в страну (однажды побывала даже на вершине Эвереста), будоражит мысли, заставляет спорить и рассуждать о мире,о жизни, о счастье, срывает маску со святош-ханжей.
   Хайям высоко ценит человека.

   Цель творца и вершина творения - мы.
   Мудрость, разум, источник прозрения - мы.
   Этот круг мироздания перстню подобен.
   В нём гранёный алмаз, без сомнения, - мы.

   Он ценит радости жизни. Кроме науки, он любит вино.  

   Гора, вина хлебнув, и та пошла бы в пляс.
   Глупец, кто для вина лишь клевету припас!
   Ты говоришь, что мы должны вина чураться?
   Вздор! Это дивный дух, что оживляет нас!
     
      Ты сердце бедное моё, господь, помилуй,
      И грудь, которую томит огонь постылый,
      И ноги, что всегда несут меня в кабак,
      И руку, что сжимать так любит кубок милый!

   


   Растить в душе побег унынья - преступленье,
   Пока не прочтена вся книга наслажденья.
   Лови же радости и жадно пей вино,
   Жизнь коротка, увы! Летят её мгновенья.

      День завтрашний -увы! - сокрыт от наших глаз.
      Спеши использовать летящий  в бездну час.
      Пей, луноликая! Как часто будет месяц
      Всходить на небеса, уже не видя нас.

   Мы пьём не потому, что тянемся к веселью,
   И не разнузданность себе мы ставим целью.
   Мы от самих себя хотим на миг уйти,
   И только потому к хмельному склонны зелью.

   Вино - не единственная слабость Хайяма. Он очень любит женщин.
   
   В тот час, как свой наряд фиалка расцветит,
   И ветер утренний в весенний сад влетит,
   Блажен, кто сядет пить вдвоём с сереброгрудой
   И разобьёт потом бокал о камень плит.
   
      Чьё сердце не горит любовной страстью к милой,
      Без утешения влачит свой век унылый.
      Дни, проведённые без радости любви,
      Считаю тягостью ненужной и постылой.

   Когда-нибудь, огнём любовным обуян,
   В душистых локонах запутавшись и пьян,
   паду к твоим ногам, из рук роняя чашу
   И с пьяной головы растрёпанный тюрбан.

   Иногда он любуется красотой мира.

   Когда пред утренней зарёй дрожит тюльпан,
   И низко до земли фиалка клонит стан,
   Любуюсь розой я - как тихо подбирает
   Бутон свою полу, дремотой сладкой пьян!

   Но, испытав немало трудностей и разочарований, Хайям стал пессимистом. Пессимизмом проникнуто всё его творчество. Даже когда он пишет о том, что он любит, В стихи врывается горечь и безнадёжность. Как на еврейской свадьбе разбивают бокал в память о разрушенном храме, чтобы не забывали даже во время радостного события! (А вы думали, - "на счастье?)
   
   Откуда мы пришли? Куда свой путь вершим?
   В чём нашей жизни смысл? Он нам не постижим.
   Как много чистых душ под колесом лазурным
   Сгорает в пепел, в прах. А где, скажите, дым?
   
      Жизнь отцветает, горестно легка.
      Осыпется от первого толчка.
      Пей! Хмурый плащ луной разорван в небе.
      Пей! После нас луне сиять - века.

   Пускай ты прожил жизнь без тяжких мук - что дальше?
   Пускай твой жизненный замкнулся круг - что дальше?
   Пускай, блаженствуя, ты проживёшь сто лет
   И сотню лет ещё - скажи, мой друг, что дальше?

      Один Телец висит высоко в небесах,
      Другой своим хребтом поддерживает прах.
      А меж обоими тельцами - поглядите -
      Какое множество ослов пасёт Аллах!

   При жизни Хайяма его стихи не были известны - истовые мусульмане могли и убить его за непочтительность к Аллаху.

   То не моя вина, что наложить печать
   Я должен на свою заветную тетрадь.
   Мне чернь учёная достаточно знакома,
   Чтоб тайн своей души пред ней не разглашать.



      
     
   




   
   
  


Tags: поэзия
Subscribe

  • Улыбнёмся?

    Сантехник Павленко после перенесенного инсульта и инфаркта пьет исключительно за здоровье. Водка короновирус не убивает, но напугать может. -…

  • Шутки, раскопанные археологами

    Лекция уголовного права. – Мы сегодня постараемся рассмотреть как развивается категорический императив в его субстанции. Это всего лучше…

  • У юмора и науки один папа: интеллект

    Аспирант дает академику Ландау его книгу и просит: – Лев Давидович, подарите мне вашу книгу с остроумной надписью. Л. Д. Ландау…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments