holonist (holonist) wrote,
holonist
holonist

Лучше поздно, чем никогда.

Из журнала [info]gabblgob
Ники Ларкин — режиссёр, решившийся на поступок. Человек, осознанно плывущий против течения: вот, я здесь стою и не могу иначе. Ники Ларкин пошёл наперекор всему ирландскому «креативному классу». Почему? Потому, что Ларкин узнал правду о Ближневосточном конфликте. Он — один из немногих, чей нравственный компас в сегодняшнем мире тотального релятивизма вдруг заработал правильно.

Перспектива взгляда на конфликт, представляемая Ларкиным, чрезвычайно редка в Ирландии. Такой взгляд на проблематику израильско-арабского противостояния вообще маргинален в левой до мозга костей европейской арт-тусовке. Между тем, усилия этого молодого смельчака вселяют пусть и слабую, но надежду: а вдруг хоть кто-то последует его примеру?


Ники Ларкин: Израиль — убежище в осаде

Сняв ленту об арабо-израильском конфликте, Ники Ларкин понял, что его прежние убеждения были ложными.


Я привык ненавидеть Израиль. Привык думать, что левые всегда правы. Оказалось, это не так. Теперь я понимаю, насколько отвратительны палестинские террористы. Понимаю, почему Израиль вынужден быть жёстким, даже жестоким. Теперь я вижу, что левые оказались правыми* — ультра-правыми штурмовиками в своей ненависти к евреям. Почему же это произошло со мной?

Как ни странно, всё началось с моего обычного возмущения израильской «агрессией» против Газы в декабре 2008 года, в результате которой погибло 1200 «палестинцев» и 13 израильтян. Я был так потрясён этой, как мне тогда представлялось, «резнёй», что в знак протеста обмотал свою шею арафаткой и в таком виде сфотографировался для проспекта выставки искусств.



Вскоре я обратился в Ирландский Совет по искусству за получением гранта на съёмки фильма об Израиле и Палестине. Ирония судьбы: едва ли не решающей причиной того, что я получил финансирование, оказалась та самая фотография в арафатке. Я собирался откровенно поговорить с теми солдатами, кто принимал участие в этой войне, чтобы заставить их задуматься и ужаснуться содеянного — их, и тех граждан Израиля, кто поддержал военную акцию.

Семь недель, проведённых в Святой Земле, стали водоразделом между мной, прошлым, и мной — настоящим. Я начал съёмки в Израиле. Израильтяне отнеслись ко мне настороженно. Мы были ирландцами — жителями страны, находящейся в первых рядах тех, кто нападает на Израиль. К тому же мы были киношниками. Можно сказать, врагами.

Затем мы отправились на Западный Берег. Здесь ни у кого не было проблем с нашим ирландским гражданством. Провокационные граффити испещряли Стену**. Бейт-Лехем (Вифлеем) — просто рай для повёрнутых на христианстве: неоновые распятия увешаны плакатами, прославляющими атаки бомбистов-самоубийц.

Это мартироложество*** сопровождало нас всю дорогу, пока мы находились на Западном Берегу. Они смотрели на нас со всех столбов и рекламных тумб, где бы мы ни находились, куда бы ни направлялись. Совсем как Иисус на старых открытках.

Но постепенно я начал ощущать дискомфорт от того, что постоянно находился под прицелом «мученических» взглядов. И чем дальше, тем сильнее становилось это чувство. В конце концов, любимая палестинская мантра — это «ненасильственное сопротивление». Они повторяют это всегда, к месту и не к месту, словно «Аминь!» во время католической мессы.

Когда я брал интервью у Хинды Кури, представителя Палестины во Франции, она, сидя передо мной в кресле, не скрывала своего раздражения, когда в ответ на мою просьбу отказалась осудить акции бомбистов-самоубийц. Ненависть переполняла её.

Эту ненависть я почувствовал и в Хевроне, где вся Стена изрисована свастиками. Я поднял камеру, чтобы снимать, но вдруг услышал окрик израильского солдата с вышки. Несколько месяцев назад я пропустил бы его возглас мимо ушей: ещё чего — прислушиваться к врагу! Но в тот день я молча повиновался.

Вернувшись в Тель-Авив летом 2011-го, я куда пристальнее вглядывался и вслушивался в то, что говорили израильтяне. Я вспоминаю разговор на улице Шенкин — самой фешенебельной в Тель-Авиве, где прохожие выглядят так, словно все они посещают школу искусств. На террасе кафе я беседовал с бывшим солдатом.

Он говорил, не торопясь, о том, что видел в Газе. О двух десятках арабских юнцов, облачённых в бомбы-жилеты и напичканных таблетками экстази по самые брови, с детонаторами в руках. Они не чувствовали боли, и остановить их мог только выстрел в голову.

Такие разговоры — не редкость в Тель-Авиве. Я постепенно начал проникаться ощущением изолированности, которым охвачены многие израильтяне. Изолированности, уходящей корнями в европейские гетто, и отнюдь не закончившейся после Аушвица.

Израиль — осаждённая крепость под раскалённым небом Леванта, откуда в любую секунду могут обрушиться ракеты «Град». Я попытался увидеть мир глазами его граждан. Так началось моё новое путешествие. И по возвращении домой меня встретили отнюдь не ласково.

Проблемы начались, когда выяснилось, что мой фильм показывает не одну, как обычно, а обе стороны медали. На самом деле этих сторон, конечно, гораздо больше. Поэтому мой фильм и называется так — «Сорок оттенков серого». Но в Дублине хотели видеть только один оттенок — чёрный, и именно им должен был быть выкрашен Израиль. Полутонов никто не желал замечать.

От ирландского художника ждут определённых вещей: он должен щеголять в арафатке, подписывать воззвания к бойкоту Израиля и громогласно протестовать против зверской «оккупации». Нет, — «Оккупации»! Но не только художники обязаны ненавидеть Израиль. Быть против Израиля — это часть ирландской идентичности, точно так же, как нелюбовь к англичанам.

Но вот какое дело — ненависть к Израилю больше не часть моей национальной идентичности. Так же, как и ненависть к англичанам. У меня ирландский паспорт, но этот документ не означает, что я республиканец или за «палестинцев».

Мой ирландский паспорт означает, что я родился в 1983 году в Оффали. И мне страшно не понравились свастики, увиденные мною в Хевроне. Вернувшись в Дублин, я хотел говорить об этом. Свобода слова — она, знаете ли, должна быть универсальной ценностью. Но стоило мне об этом заговорить, как мои дорогие соотечественники начинали смотреть на меня так, словно я помочился им в пиво.

Эта одномерная, убогая псевдосвобода — основа лжи. Бригады бойкотирующих Израиль — наиболее яркий пример. Они терроризируют ирландские торговые сети, заставляя их убирать израильскую продукцию из ассортимента. Между тем, это бьёт напрямую по арабским фермерам, в основном производящим свой товар под израильскими брэндами.

Но хуже всего то, что ментальность бойкота начинает влиять на деятелей искусства. В августе 2010-го, в ходе капании ирландско-палестинской солидарности, 216 человек подписали петицию с призывом бойкотировать Израиль. Как художник, я обнаружил в этом списке друзей. Как минимум, мы были когда-то друзьями.

Я бы очень хотел поподробнее расспросить своих бывших друзей о том, что заставляет их поддерживать этот бойкот. Что конкретно эти кабинетные резонёры и кухонные вояки знают об Израиле? Могут они без запинки назвать хотя бы три израильских города, или перечислить три ведущих отрасли израильской экономики?

Впрочем, у меня есть и более серьёзные вопросы к ирландским деятелям искусства. Что случилось с понятием художника как примера свободомыслия? Почему ирландские художники относятся к Израилю так, словно им это кем-то предписано под копирку? И не связано ли это с такой не слишком высокохудожественной штукой, как банальный карьеризм?

Может быть, проблема вовсе не в Израиле, а в том, что мы слишком много о себе возомнили — в том, что нашим чувством ложного морального превосходства мы пытаемся компенсировать и собственную малозначительность, и недостаток международного влияния нашей маленькой страны?

Любой достойный художник должен быть готов изменить своё мнение, узнав то, о чём не ведал прежде. Я хотел бы предложить каждому из тех 216-ти ирландских художников, что взялись бойкотировать Израиль, провести некоторое время в Израиле и в Палестине. Возможно, когда они вернутся домой, они швырнут свои арафатки в мусорное ведро.

Я поступил именно так.

© Ники Ларкин

© Вадим Давыдов, пер. с англ. (с сокращениями)



Tags: Израиль
Subscribe

  • Рембрандт 2

    Рембрандт 1 Слава В отличие от большинства коллег, Рембрандт был упрям и горд. Он никому не льстил. Несмотря - а, может быть, благодаря - на то,…

  • Рембрандт 1

    Картина, приносящая беду Рассказывают, что эта картина принесла Рембрандту беду. До того дня, когда он начал работать над "Ночным…

  • Микеланджело 7

    Микеланджело 1 , 2 , 3 , 4 , 5 , 6 Скульптор, художник, архитектор Этот человек, бесспорно, признан гением. Невзирая на его болезнь и…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments