holonist (holonist) wrote,
holonist
holonist

Categories:

А если хорошо подумать?



   


Аналогии из классики






kurt_eisemann




Можно как угодно относиться к самому Солженицыну, к его произведениям и идеям, которые он в течение жизни транслировал в окружающее пространство. Но в излагаемых им событиях из его лагерного прошлого присутствуют описания различных общественных явлений, которые очень правильно отражают основы взаимодействия разных социальных групп в обстоятельствах вынужденного непосредственного сосуществования.
В «Архипелаге» описан один интересный момент, который очень хорошо накладывается на нашу социальную действительность.





Как известно, в гулаговских лагерях до войны существовала практика смешения двух основных групп заключенных – «блатных» и «политических». По словам Солженицына, это делалось намеренно. Уголовники считались так называемым «социально близким» элементом по отношению к господствующему рабочему классу. Из этого следовал вывод, что блатным намного проще стать на путь исправления. Политические воспринимались как практически неисправимые. А раз исправить нельзя – нужно подавить, превратив политического в послушную рабочую единицу. Если политический таковым становиться не хотел (или не мог) – он уничтожался. Что на самом деле представляли из себя уголовники – хорошо было известно лагерному начальству. Термин «социальное животное» как нельзя более гармонично описывал их как общественную единицу, причем с акцентом на слове «животное». Политические в основной своей массе – были если не полной противоположностью уголовникам в этом смысле, то существенно от них отличались.
На блатных, как на «социально близких», администрацией была возложена «миссия» «перевоспитания» политических. И вот, в условиях «силового» преобладания уголовников, чьи бытовые ценности далеки от романтических идеалов, и при поддержке их лагерным начальством, стал реализовываться процесс перевоспитания подчинения и уничтожения осужденных по 58-й статье. Описывать детально то, как жизнь их превращалась в ад, а сами они в беспомощных скотов – лишнее. С живописными картинами их (псевдо)существования и гибели можно, при желании, ознакомиться в первоисточнике. Скажу лишь, что их интеллигентское мировоззрение, их социальные привычки и воспитание в духе гуманизма не могли ничего противопоставить грубой звериной логике, утверждающей «кто сильнее – тот и прав».
Уничтожение политических силами блатных продолжалось довольно долго – чуть ли не с самого момента появления системы ГУЛАГ. Погибло множество не справившихся с жестокими обстоятельствами людей. Людей, которые в первую очередь не смогли изменить свое отношение к методам взаимодействия с другими «социальными субъектами», потому что это вынужденное изменение стало бы для них крахом их базовой системы ценностей. Некоторые из них почему-то были уверены, что любое адекватное (эффективное) противодействие поставило бы их на уровень тех, кому они должны были сопротивляться. Многие же не думали даже об этом – а просто подчинялись, будучи не в состоянии защищаться. Ну, и умирали, конечно.
Однако их смерти послужили формированию у оставшихся нового мировоззрения, новых установок, вызванных преимущественно психологическим состоянием под названием «терять больше нечего». В течение многих лет отсидки выжившие в этой «социальной мясорубке», в конечном итоге, избавились от части своих прежних розовых представлений о действительности, избавились от надежд и ожиданий, перестали повторять раз за разом, что «это просто страшный сон, и он должен когда-нибудь закончиться».
И тогда блатных начали убивать уже они. Начали убивать либо в одиночку (от отчаяния) либо объединившись друг с другом, чтобы иметь возможность выжить дальше. И администрация уже ничего не смогла с этим поделать. А блатные впервые задумались о том, что с политическими надо как-то договариваться, потому что те приобрели силу, их стали бояться. А потом (уже после войны) появились так называемые «особлаги» – лагеря, где собирали уже только политических, так как смешивать их с уголовниками было уже небезопасно для самих уголовников.
Вот такая история.


Одна из проблем кризисных обществ заключается в представлении обывателя о действительности. В устаревших шаблонах, на которые он опирается. В истории каждого общества всегда существует такой себе «золотой век» – период, когда основные социальные нормы, разделяемые большинством, были наиболее эффективными, а само общество находилось на пике своего расцвета. Когда декларируемые ценности наиболее всего соответствовали реально воспроизводимым. После этого в любой социальной системе (которая никогда не бывает идеальной) начинают накапливаться «системные ошибки», что приводит, в конечном итоге, к кризису, развалу, и впоследствии – к необходимости постройки новой общественной системы. Но, что характерно, в период кризиса одним из сдерживающих изменения фактором является именно инерционность представлений обывателя о реальности. Ориентируясь на «золотой век», обыватель стремится не к качественным изменениям, а к возвращению того, что было. Отсюда многие его проблемы. Несмотря на то, что постепенно окружающая реальность оставляет ему все меньше возможностей «жить по-старому», он продолжает хвататься за пусть и бесполезное, эфемерное, но привычное ему восприятие социальной реальности. Он ориентирован не на будущее, а на прошлое, вернуть которое невозможно. Собственно, именно этим вызвана сегодняшняя массовая ностальгия по СССР, по его «золотому веку» – брежневскому «застою».

Сегодняшний социально инфантильный обыватель уже не тешит себя надеждами (потому что осознанные надежды – вызывают, скорее, уныние, чем воодушевление), а испытывает нечто вроде отчаянной веры в то, что «всё еще будет хорошо». Это состояние беспричинной и уже совсем несмелой (как бы умоляющей) убежденности в хоть каком-нибудь улучшении в будущем. Это состояние сохраняется, несмотря на удручающие и неумолимые изменения вокруг. Обыватель теряет остатки своих социальных возможностей, но упорно не желает отказаться от своего мировоззрения. Однако рано или поздно реальность берет своё. Как она взяла своё в войне политических заключенных с уголовниками.


P.S.: А что на счет того, что применяющий ответное насилие якобы скатывается на уровень агрессора – то это не более, чем розовые представления о том, что общественное взаимодействие основывается в первую очередь на гуманистических идеалах. На любви к ближнему, на несопротивлении злу и прочих, имеющих мало отношения к действительности, сентенциях. Им есть место в жизни – но они, скорее, выступают регуляторами других (основных) видов социального взаимодействия. Насилие возможно и без отказа от этих ценностей. Просто существуют ситуации, когда насилие – единственная возможность, чтобы не только сохранить жизнь, но и, как ни парадоксально это прозвучит, сохранить сами эти ценности. Потому что эти ценности – заключены в их носителях. Нет носителей, нет и ценностей.

Единственное, о чем я сожалею (хотя слово «сожалею» здесь не совсем уместно, но я не могу подобрать другого), что для изменения политическими заключенными своего мировоззрения понадобилось слишком много их смертей. Боюсь, этого вновь не избежать.




Tags: мысли
Subscribe

  • "Сон разума рождает чудовищ"

    Послушай, ври, но знай же меру! А.Грибоедов В мировой столице лжи произошло очередное типичное событие. Успешное покушение на руководителя…

  • Богиня работает

    - Сэр, СМИ передали две новости, плохую и хорошую... - Начните с плохой, Патрик. - Китайцы высадились на Луне. - Кошмар! Какой позор нашей…

  • Ликвидирован ведущий мозг иранской ядерной программы

    Эта статья опубликована в The New York Tims Перевод самодельный, и я немного сократил, в основном "кто что сказал" - и так слишком…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments