July 21st, 2015

По фене ботаешь?

   Полицейские России не могли понять, что говорят эти бандиты, потому что евреев в полицию категорически не принимали. А основная масса преступников в местах компактного проживания этого "жестоковыйного" народа состояла именно из них.  Постепенно выработался и закрепился жаргон, основанный на иврите и идиш, получивший название "феня". Почему именно феня, а не маша или дуся, сейчас станет понятно.
     Феня (אופן) - офен - способ.
     Ботать ( בטא) - боте - выражаться.
По фене ботать = выражаться определённым способом.
    Бан - вокзал.
    Блатной (Die Blatte) - записочка.  Имеющий записочку от авторитета (идиш). У уголовников - свой, принадлежащий к нашему миру.
   
Замастырить, стырить (מסתיר) - мастир - сокрытие - спрятать,  украсть.
Collapse )

Прошло 177 лет.

Печально я гляжу на наше поколенье!
Его грядущее — иль пусто, иль темно,
Меж тем, под бременем познанья и сомненья,
     В бездействии состарится оно.
     Богаты мы, едва из колыбели,
Ошибками отцов и поздним их умом,
И жизнь уж нас томит, как ровный путь без цели,
         Как пир на празднике чужом.
    К добру и злу постыдно равнодушны,
  В начале поприща мы вянем без борьбы;
  Перед опасностью позорно малодушны
  И перед властию — презренные рабы.
       Так тощий плод, до времени созрелый,
  Ни вкуса нашего не радуя, ни глаз,
  Висит между цветов, пришлец осиротелый,
  И час их красоты — его паденья час!
  Мы иссушили ум наукою бесплодной,
  Тая завистливо от ближних и друзей
Надежды лучшие и голос благородный
    Неверием осмеянных страстей.
  Едва касались мы до чаши наслажденья,
       Но юных сил мы тем не сберегли;
  Из каждой радости, бояся пресыщенья,
       Мы лучший сок навеки извлекли.
Мечты поэзии, создания искусства
  Восторгом сладостным наш ум не шевелят;
  Мы жадно бережем в груди остаток чувства —
  Зарытый скупостью и бесполезный клад.
  И ненавидим мы, и любим мы случайно,
  Ничем не жертвуя ни злобе, ни любви,
  И царствует в душе какой-то холод тайный,
          Когда огонь кипит в крови.
  И предков скучны нам роскошные забавы,
  Их добросовестный, ребяческий разврат;
  И к гробу мы спешим без счастья и без славы,
           Глядя насмешливо назад.
  Толпой угрюмою и скоро позабытой
  Над миром мы пройдем без шума и следа,
  Не бросивши векам ни мысли плодовитой,
       Ни гением начатого труда.
  И прах наш, с строгостью судьи и гражданина,
  Потомок оскорбит презрительным стихом,
  Насмешкой горькою обманутого сына
          Над промотавшимся отцом.