January 14th, 2013

Кто подарил нам Нефертити.

     

    В эти дни в Берлине отмечают столетие с момента открытия одного из самых известных памятников древности — бюста египетской царицы Нефертити, изваянного 3400 лет назад. Впервые широкая общественность смогла узнать подробности о человеке, благодаря которому состоялись раскопки, — германском бизнесмене еврейского происхождения Джеймсе Симоне.


   Бюст египетской царицы стал центральным экспонатом открывшейся в Новом музее Берлина выставки «Свет Амарны. 100 лет со дня открытия Нефертити». Бюст Нефертити, жены фараона Эхнатона, прославившегося своей религиозной реформой и введением культа Солнца, был раскопан в 1912 году, но до последнего времени мало кому была известна история финансировавшего археологическую экспедицию Джеймса Симона, берлинского предпринимателя и покровителя искусств, видного члена еврейской общины. 

   Симон не только финансировал отправившуюся в Египет археологическую экспедицию, но и пожертвовал впоследствии бюст Нефертити и другие принадлежавшие ему древние ценности государству, благодаря чему в Берлине возник Музей египетского искусства. 

   Берлинский текстильный фабрикант Джеймс Симон (1854-1932) был столь значительным филантропом и покровителем искусств, что его нынешняя безвестность представляется по меньшей мере странной, отмечает Forward. Странное для уроженца Германии имя Джеймс получил потому, что его отец часто ездил в южные штаты США, откуда ему поставляли хлопок. Сына он назвал в честь одного из своих деловых партнеров. Пожалуй, этот человек в развитии германской культуры сыграл не меньшую роль, чем Павел Третьяков (тоже, кстати, текстильный фабрикант) — в развитии культуры русской. С конца 80-х годов XIX века он скупал по всему миру произведения древнего и средневекового искусства, финансировал археологические экспедиции в Египет и Месопотамию. Результатом этих трудов стала богатейшая коллекция из 20 тыс. экспонатов, которую меценат передал берлинским музеям. Другим коллекционером, который вывез из Египта сопоставимые по объему ценности, был Наполеон. Правда, французский император, в отличие от немецкого фабриканта, за них не платил. 
 


Collapse )



Трудно быть женой...

   Владимир Ханелис, Бат-Ям

   Перечитать свое интервью с Соломеей Михайловной Смоктуновской (я беседовал с ней в Москве восемь лет назад и оно было опубликовано в израильской газете "Вести") мне захотелось по двум причинам. Первая –  в этом году Иннокентию Михайловичу Смоктуновскому исполнилось бы 85 лет, а Соломея  Михайловна одного с ним года рождения ( до 120!).  Вторая – "гуляя" по Интернету, я наткнулся на материал, в котором Соломея Михайловна рассказывала, что видит призрак мужа.
   " … Можете думать что угодно, но даже после смерти Иннокентия Михайловича я по-прежнему вижу его, говорю с ним. Это происходит перед разными событиями в нашей жизни. Это всегда неожиданно. Просто это постоянно где-то в подсознании. Я всегда думаю о нем, помню о нем каждую минуту своей жизни, а в какой-то момент возникает ощутимое и не очень веселое  состояние…
…Наверное, это не надо вслух высказывать, такое состояние не всем свойственно. Я знаю одно – при том, как мой муж любил семью, вполне объяснимо, что он не покидает нас и после смерти. Это естественно, что я вижу Иннокентия Михайловича… ".

   "Можно ли в наше время нормально беседовать, разговаривать?! Какие тут интервью? По телевизору, в газетах – ужас, кровь, страх… В городе, в котором я родилась, каждый день взрываются бомбы, гибнут женщины, дети, старики… ".


Иннокентий Смоктуновский со своей «Соломкой»

   Простите, Соломея Михайловна, - спрашиваю я вдову Иннокентия Михайловича Смоктуновского, - в каком городе вы родились ?
   В Иерусалиме я родилась, в Палестине… В 1925 году. (Все приготовленные вопросы, все домашние "заготовки" мигом выскакивают из головы. – В. Х.). Вот мое свидетельство о рождении, паспорт… Что там написано ? "Иерусалим, Палестина, Шуламит". Моей мамочке, Шире Кушнир, было шестнадцать лет, а папе, Хаиму Хацкелевичу, – чуть больше, когда в 1922 году они, вместе с дочкой, моей старшей сестрой Рут (она живет сейчас в Ашкелоне), решили уехать в Палестину – строить новую жизнь, жить в коммуне. Дети, идеалисты, еврейские Ромео и Джульетта. Да выключите вы диктофон ! Вам никакой пленки не хватит! Это же такие жизни! Такие истории!


Collapse )

Улыбнёмся?

   Буратине приснился топор и он проснулся весь в берёзовом соке.
   
    
Механизатор Василий Раскоряка, проживающий в селе Малые Писюны, в Скотозабитом переулке, дом 2, ненавидит свой адрес из-за слов "дом 2".

   Камасутра изначально была пособием по греко-римской борьбе, а потом кто-то что-то подрисовал, и понеслось, завертелось.

 

Collapse )