November 28th, 2010

Леонардо 7

7.     Тайна Леонардо

  Много говорилось об этой тайне Леонардо: что он был человеком, в котором высочайшая нежность и впечатлительность соединялась с равнодушием и бесчувственностью; что, влюблённый в технику и науку, он мало думал о людях и о том, что они чувствуют. В те годы, когда Леонардо занимался (один из первых) вскрытием трупов, он садился у ложа умирающих и спокойно наблюдал изменения, которые смерть вызывала на их лицах.

    Действительно, он имел в необычайно сильной степени те черты исследователя, которые заставляют забыть обо всём – и о том, что кто-то страдает, когда он в одном шаге от научного открытия или от технического изобретения. Однако Леонардо не был – как это иногда могло бы показаться – только учёным, холодно взирающим на мир. Прежде всего он был художником, человеком глубоко чувствующим, переживающим.

 

Collapse )

Леонардо 8

             8.     Мадонна среди скал

  Через некоторое время Леонардо нашёл товарища – это был медиоланский художник Амброжио де Предис. Сам одарённый небольшим талантом, но впечатлительный и независимый, Амброжио быстро разобрался в выдающихся способностях Леонардо. Он согласился работать вместе, оставаясь в его тени, восхищаясь его способами живописи.

    Им заказали выполнить триптих. Он должен был изображать Мадонну с Младенцем. В канцелярии известного нотариуса был торжественно подписан договор. С одной стороны стола сидели Леонардо и Амброжио, с другой – презор Братства несгибаемой святости, Бартоломео де Скарлионе в окружении восьми членов братства. Договор – до мельчайших подробностей – описывал, что должно быть в картине: Мадонна с головой, увенчанной нимбом, вокруг неё пророки и ангелы; все одеты в богатые, шитые золотом одежды. Это должен был написать Леонардо, а боковые крылья, изображающие ангелов, играющих на разных инструментах – Амброжио.

    Когда Леонардо приступил к работе, у него и мысли не было о бородатых пророках, ненатурально роскошных одеждах, в которые должна быть одета бедная Мария, о кольцах нимбов, развешанных над головами фигур.В его голове был только один пункт договора: «… колыбель Младенца стоит на фоне горного пейзажа…».

    Он вспомнил скалы в окрестностях Винчи, пещеру, в которую он вошёл мальчиком – ведь он так часто их рисовал. Вскоре заострённые скалы заполнили весь фон картины, поэтому её позже назвали «Мадонна среди скал».

Collapse )

Леонардо 9

9.     Большой конь

  И, наконец, по прошествии нескольких лет, Леонардо дождался, что Людовико поручил ему работу, о которой художник писал сразу по прибытии в Медиолан: «… мог бы выполнить в бронзе конную статую, которая бы обессмертила счастливую память отца Вашего величества…». Тридцатилетний Леонардо приступил к работе над  конным памятником великому кондотьеру Франческо Сфозо.

    Конные памятники владык и вождей исполнялись издавна, но это было дело необычайно трудное, и поэтому создано их немного. В эпоху ренссанса наиболее известны были два: памятник Гаттамелату работы флорентийского скульптора Донателло, и памятник Коллеонего работы Верокьо.

    Леонардо решил добиться чего-то, что превысило бы все известные тогда памятники такого типа.  Памятник Франческо Сфозо должен был быть не только самым красивым, но также самым большим из всех. Кроме того, это должен был быть всадник на вздыбленном коне, не так, как у Донатлло или Верокьо или в старинных памятниках, где конь идёт горизонтально, опираясь на землю хотя бы тремя ногами.

  

Collapse )

Леонардо 10

10. Предатель среди двенадцати апостолов

   После того, как наступил конец этого славного дела, после того, как армия Людовико потерпела поражение, прошло несколько лет. Это были годы войны, прерываемой и начинаемой снова, очередных сражений, предательств, заключаемых и нарушаемых договоров. Через богатые города и поля Италии всё время передвигались какие-то войска, всё было разрушено и лишено управления.

    В Медиолане и далее торговали, строили, развлекались, писали картины. И Людовико, хотя его казна была перегружена расходами на войну, заказывал картины у живущих на его дворе художников. В Италии эпохи возрождения поддержка искусства было почти обязанностью каждого властителя.

    Людовико заказал Леонардо выполнить роспись в трапезной доминиканского монастыря при соборе Санта Мария дела Грацие. Это должна была быть «Тайная вечеря», тема настолько популярная в то время, что, казалось бы, художник выполнит работу быстро и без проблем.

Collapse )

Леонардо 11

11.     У мастера много работы

    Леонардо был знаменит. Его приглашали властители и священники монастырей, и он путешествовал по Италии. Был в Мантуе, Помбино, Риме, Венеции, несколько лет провёл в родной Флоренции, некоторое время снова в Медиолане, где ещё раз попытался исполнить большой памятнок вождя на коне; в этот раз это должен был быть Тривульчио, победитель армии Людовико.

    В выборе образов кисть Леонардо избегает теперь пап, королей, князей, кардиналов. И берётся он теперь за кисть редко, только тогда, когда появляется желание, а оно приходит неожиданно.

    Однажды, услышав, что монахи монастыря сервитов во Флоренции хотят иметь новую картину в своей церкви Благовещения, сообщил, что мог бы осилить эту работу. Сервиты уже заключили договор с  молдым талантливым художником Филлипино Липпи, и тот вежливо устранился, уступая место знаменитому мастеру.

    Леонардо поселился в монастыре и, наслаждаясь господствующим здесь покоем, посвящал время скорее своим исследованиям и изобретениям, чем написанию заказанной картины. И только после многочисленных упрёков приступил к работе – и так появилась «Святая Анна», картина, изображающая Марию с младенцем и святую Анну, мать Марии. Мария придерживает, играясь, маленького младенца, а сама сидит на коленях своей матери. Эту неестественную, вообще-то, композицию фигур художник исполнил так правдоподобно, что внимание привлекает только то, что является сутью картины: любовь, которую мы наблюдаем в загадочных улыбках и нежных жестах обеих женщин.

    Необычность этой работы привела к тому, что не только сервиты приняли её с большим удивлением, но все во Флоренции хотели её увидеть. Монахи выставили её не всеобщее обозрение; два дня продолжалась процессия самых разных людей, молодых и старых, знатоков искусства и попросту людей, интересующихся необычным.

Collapse )

Леонардо 12

12.     Одинокий чернокнижник

  От Леонардо ожидали, прежде всего, что он будет писать картины, создавать множество прекрасных произведений искусства, которые украсили бы коллекции тех, кто мог за них хорошо заплатить. Но Леонардо хотел жить по-своему: делать то, что его интересовало. Один человек, который безуспешно пытался получить от мастера какую-нибудь картину, писал: «По тому, что мне известно, кажется, что Леонардо ведёт и дальше беспорядочный образ жизни, руководствуясь скорее капризом дня».

    Это правда, только каждый день приносил этому человеку с необычайно пытливым умом десятки новых дел: найденный в горах камень с отпечатком живого существа побуждал его задуматься над процессами Земли; он смотрел на звёзды, конструировал телескоп – и вдруг записывал такую необыкновенную в то время мысль: «Солнц неподвижно!». Много размышлял о круговороте воды в природе, или снова о поражающим подобии скелетов разных зверей и человека.

    Его исследования описывали с удивлением, с обидой – такой великий художник тратит время на глупости. Он многое делал для забавы: большая ящерица, найденная крестьянином, переделана им во что-то вроде дракона, он приклеил ей рога и крылья и пугал этим драконом приятелей. Он сделал также большого льва, котрый во время большого дворцового праздника вошёл сам благодаря спрятанному в нём механизму, после чего раскрыл рот, и оттуда высыпались лилии.

  

Collapse )

Леонардо 13

13.  Мона Лиза

  А тайна искусства в том, что можно в картине рассказать вещи, которых там, кажется, и нет. Можно хотя бы в чьём-то узоре увидеть то, что он думает о мире. И так было, собственно, со знаменитым портретом Моны Лизы.

    В то время, когда знатные дамы, принцы и владыки просили его о хоть какой-нибудь картине, даже не мечтая, чтобы он согласился написать их портреты, Леонардо на протяжении трёх лет работал над портретом одной жительницы Флоренции, улыбка которой его увлекла. Желая задержать эту улыбку на её лице как можно дольше, он приводил музыкантов и чтецов, чтобы они играли и читали ей красивые произведения, когда он писал её.

    За ней виден обширный пейзаж, извилистые дороги, далёкие скалы. А в её жесте, в положении рук мы чувствуем необыкновенный покой, мудрое, ласковое согласие  с миром.  На лице Моны Лизы появляется та знаменитая, нежная, загадочная улыбка, в которой можно представить большую тайну.

    Этот портрет никогда не получил муж Моны Лизы, Франциск дель Джокондо. Когда Леонардо уехал во Францию, и там, в подаренном ему королём маленьком замке провёл последние годы своей жизни, этот портрет был у него.