Дух Украины. Начало.

Как сообщалось, президент Владимир Зеленский и "дух Украины" стали "человеком года" по версии британского издания Time. В связи с этим там была опубликована статья Семёна Шустера, иллюстрирующая это решение (перевод мой, самодельный).

Звонок из офиса президента раздался в субботу вечером: «Готовься к поездке на следующий день, — сказал помощник, — возьми зубную щетку». Не было никаких подробностей о пункте назначения или о том, как мы туда доберемся, но догадаться было нетрудно. Всего двумя днями ранее, на 260-й день вторжения в Украину, русские отступили от города Херсона. Это была единственная региональная столица, которую им удалось захватить с начала тотальной войны в феврале, и Кремль пообещал, что она навсегда останется частью России. Теперь Херсон был свободен, и Владимир Зеленский хотел попасть туда как можно скорее.

Его телохранители уговаривали его подождать. Русские разрушили инфраструктуру города, оставив его без воды, электричества и тепла. Его окраины были усеяны минами. Правительственные здания были оснащены растяжками. На трассе в Херсон взрыв разрушил мост, сделав его непроходимым. При бегстве россиян также подозревали в том, что они оставили агентов и диверсантов, которые могли попытаться устроить засаду на президентский конвой, убить Зеленского или взять его в заложники. Никакой возможности обеспечить его безопасность на центральной площади, где собрались толпы, чтобы отпраздновать освобождение города, в пределах досягаемости русской артиллерии.

«Моя служба безопасности была на 100% против этого», — сказал мне президент во время поездки. «Они тяжело восприняли это. Они практически ничего не могут контролировать в только что деоккупированном регионе. Так что это большой риск и, с моей стороны, немного безрассудный».

Тогда зачем надо было это делать? Целью России в начале вторжения было убить или захватить Зеленского и обезглавить его правительство. Зачем давать им шанс нанести удар? Очевидная причина была связана с информационной войной, которая стала специальностью Зеленского. Въехав в город, который Владимир Путин все еще считал своим, лидер Украины проделал бы брешь в рассказах о завоеваниях и имперской славе, которые российские пропагандисты месяцами муссировали для оправдания войны. Визит Зеленского усугубит смущение из-за отступления России и укрепит волю украинцев пережить зиму.

Но не это было причиной его поездки. «Дело в людях, — сказал он мне в двухчасовом интервью, пока его частный поезд катил по стране. «Девять месяцев они в оккупации, без света, без всего. Да, у них было два дня эйфории по возвращению в Украину. Но эти два дня позади». Вскоре станет виден долгий путь к выздоровлению, и многие его граждане захотят вернуться к нормальной жизни гораздо быстрее, чем государство сможет это сделать. «Они сейчас в депрессию впадут, и это будет очень тяжело», — пояснил Зеленский. «Я считаю своим долгом поехать туда и показать им, что Украина вернулась, что она их поддерживает. Может быть, это даст им достаточно импульса, чтобы продержаться еще несколько дней. Но я не уверен. Я не тешу себя такими иллюзиями».

Наше место встречи для поездки было возле пожарной части, в той части центра Киева, которая была без электричества, когда мы с фотографом приехали на следующий вечер. Российские ракеты с начала октября повредили или уничтожили большую часть украинской электросети, что было явным усилием сделать зиму как можно более болезненной для гражданского населения. Люди, выгуливающие своих собак, использовали свои телефоны, чтобы освещать тротуары. Даже на центральном базаре было темно, хотя продавцы внутри все еще продавали свежие фрукты и сыр, соленья и свиную грудинку при свете электрических фонарей. Проезжая мимо них, неся бронежилеты и каски, мы обязательно захватили еды в дорогу. «Возмите еду», — предупредил один из помощников Зеленского в текстовом сообщении. «Эти поездки, как правило, очень неорганизованы».

Вы бы не сказали этого, глядя на черный фургон, который прибыл на место, чтобы забрать нас, как договаривались, в 19:30, и провез нас через контрольно-пропускные пункты, которые окружают правительственный район. Этот район стал мне знаком с самого начала вторжения. В течение почти девяти месяцев команда Зеленского позволяла мне проводить здесь большую часть своего времени, работая в резиденции президента и рассказывая о том, как они пережили войну и как она изменила их — и его самого. Затемнения придавали этому месту заколдованный вид. Солдаты выглядывали из спрятанных среди деревьев дотов, а в окнах кабинета Зеленского на четвертом этаже мелькали лучи фонариков.

— У вас есть при себе документы? — спросил один из охранников. — Хорошо, тогда мы будем знать, как отметить вашу могилу, если вы отстанете от конвоя. Эта шутка заставила его товарищей согнуться пополам от смеха.

В ту ночь президентскому поезду потребовалось около девяти часов, чтобы проехать Украину с севера на юг. Большинство отсеков заняли охранники, которые положили свои автоматы на багажные полки, задрали ноги и смотрели фильмы на своих телефонах. Они никогда раньше не видели журналистов в этом поезде, и их единственная просьба заключалась в том, чтобы мы не фотографировали личный вагон Зеленского. «Если русские найдут его, это будет попадание в яблочко», — объяснил один из них.

С начала вторжения воздушное движение над Украиной было ограничено истребителями, беспилотниками, бомбардировщиками и крылатыми ракетами. Поезд стал основным средством передвижения президента на дальние расстояния. Внешне его вагон неотличим от обычного. Внутри мои ожидания высокотехнологичного командного центра на колесах или, по крайней мере, хорошо укомплектованного бара не оправдались. Интернета на борту не было, а удобства были скромными. Билет первого класса на Amtrak даст больше места, чтобы растянуться.

Но Зеленский говорит, что ему нравится поезд. Это дает ему время для чтения, и это напоминает ему о его детстве. Когда он рос, его отец работал администратором на медных рудниках Монголии, и поездка к нему занимала восемь дней по железной дороге, проходящей через Россию и Сибирь, из их родного Кривого Рога в центральной Украине. Он с теплотой вспоминает путешествия — проносящиеся бескрайние просторы советской империи, стаканы с чаем, подаваемые в металлических подстаканниках с тиснением в виде серпа и молота. Одна из многих ироний его затруднительного положения заключается в том, что Зеленский вырос в империи, против возрождения которой он сейчас борется.

Большую часть своей жизни он испытывал ностальгию по культуре и истории Украины, общих с Россией. «Были потрясающие советские комедии, — сказал мне Зеленский. Среди его героев, выросших в детстве, были такие режиссеры, как Леонид Гайдай, чьи работы подвергались жесткой цензуре, но все же были очаровательны и часто веселы; в одной изображен Иван Грозный, обменивающийся жизнями с комендантом советского многоквартирного дома. «Это классика моего поколения, но я не в состоянии сейчас их смотреть», — говорит президент. «Они возмущают меня». Воспоминания о его юности теперь окрашены зверствами, совершенными российскими войсками в этом году во имя имперских амбиций Москвы.

В апреле, менее чем через два месяца после вторжения, Зеленский сказал мне, что постарел и изменился «из-за всей этой мудрости, которой я никогда не хотел». Теперь, спустя полгода, трансформация стала более заметной. Помощники, которые когда-то считали его легковесом, теперь хвалят его выносливость. Мелочи, которые когда-то могли расстроить его, теперь вызывают не более чем пожимание плечами. Некоторые из его союзников скучают по старому Зеленскому, шутнику с мальчишеской улыбкой. Но они понимают, что сейчас ему нужно быть другим, более жестким и глухим к отвлекающим факторам, иначе его страна может не выжить.

Рано утром поезд остановился на промплощадке в Николаевской области, где нас ждала колонна микроавтобусов и внедорожников, чтобы довезти нас до Херсона. Вскоре по обеим сторонам шоссе показалась разруха войны: испещренные осколками автобусные остановки, искореженные остовы разбомбленных зданий, семейный ресторан в виде замка, словно обстрелянного осадной пушкой. Ущерб вокруг Николаева был больше, чем в большинстве частей страны, потому что именно здесь украинцам удалось в марте остановить наступление русских с юга.

Когда мы прибыли, на центральной площади Херсона ждали с дюжину губернаторов, министров и генералов. Они позировали и делали селфи на фоне граффити, нацарапанного на фасаде областной администрации: Слава Вооруженным Силам Украины! Слава героям! Одна из помощниц Зеленского, Даша Заривна, выросла в Херсоне и чуть не расплакалась, глядя на развевающиеся над площадью украинские флаги. «Я боялась, что больше никогда не увижу это место, — сказала она мне. «И вот мы здесь».

Через несколько минут прозвучал первый взрыв. Все замерли, глядя в небо, ожидая, что упадет дугой снаряд. Затем последовал еще один бум, который звучал ближе, чем первый. Кто-то предположил, что это был артиллерийский огонь отступления, хотя это больше походило на оптимистичное предположение. Русские отступили на левый берег Днепра, примерно километра на полтора. Взрывы продолжали греметь, но Зеленского они, похоже, не беспокоили. Он, как обычно, отказался надевать каску или бронежилет.

На краю площади солдаты установили интернет-терминал Starlink, подключив его к дизельному генератору. Президент достал свой телефон и спросил пароль от wi-fi. Большинство людей вокруг него были вооружены автоматами, но его оружие был iPhone последней модели, который Зеленский использовал для ведения крупнейшей войны информационного века. Его умение обращаться к миру по этому телефону — в его ночных речах в социальных сетях, в его бесконечных звонках иностранным лидерам и сторонникам — было столь же важным, как и количество танков в его армии.

Зеленский подключался к Всемирному экономическому форуму в Давосе и саммиту НАТО в Мадриде. Он давал интервью ведущим ток-шоу и журналистам и проводил живые чаты со студентами Стэнфорда, Гарварда и Йельского университета. Он использовал известность суперзвезд индустрии развлечений, чтобы усилить свои призывы к международной поддержке. Джессика Честейн и Бен Стиллер посетили его комплекс. Лив Шрайбер согласился стать послом официальной платформы по сбору средств в Украине. Шон Пенн привез в Киев статуэтку «Оскар» и оставил ее Зеленскому. Однажды президент позволил команде техников создать трехмерную голограмму своего изображения, которая позже была спроецирована на конференциях по всей Европе. «Наш принцип прост, — говорит руководитель Администрации президента Андрей Ермак. «Если мы потеряем фокус, мы в опасности». Внимание мира служит щитом.