Однажды, надо же такому приключиться, В одном краю, где тишь да благодать всегда, Овца у водопоя встретила волчицу. И – подружились, прямо не разлей вода. Волчицын серый муж, знаток еды и права, Каких-то прошлых битв клыкастый ветеран, Любил порой смотреть, как мирно щиплют травы Овца, её семья и муж овцы, баран. Летают мотыльки, цветёт лопух и кашка, Овца глядит кругом, и взять не может в толк: Куда могли пропасть два маленьких барашка? - А я-то здесь при чём? – спросил, икая, волк. - А морда – что в крови? – бараны окружают Позорного волка́, наставивши рога… - Да ладно, мужики! Вам овцы нарожают Пропавшему взамен потомства дофига! Баранам эта мысль логичной показалась: - Всё правильно сказал! Ужо умён, подлец! И стадо по домам со всех копыт помчалось Бараний множить род и крыть своих овец. Наутро главный волк их собирает снова И, выпучив глаза, толпе поведал жуть, Что за холмом живут ужасные коровы, Готовые рога в любой живот воткнуть. - Коровы? Как же так? Они же травоядны! Сметана, молоко, лишь польза от коров… - Зато у них быки – свирепы, кровожадны, Особенно – один, по прозвищу Азов! Пока у них – рога, нельзя нам спать спокойно, Корова нам – сестра, но наш ответ таков: Пускай прольётся кровь, мы ради жизни вольной Освободим коров от хунты злых быков. Баранам всё одно, идут куда прикажут – На мясокомбинат, на бой, на шашлыки – Туда, куда им лапой главный волк укажет. Ударил барабан, и двинулись полки. У всех на лбу – клеймо. Калёное железо Отметило навек зигзагом морды их. Палёной шерсти вонь? И – чо? Зато полезно, Чтоб в схватке отличать всех ихних от своих! В дорогу запаслись провизией с запасом, Взяв сена на три дня питания в боях, Ведь на четвёртый день (любому было ясно), – Победа! И – пожрём травы в чужих полях! Коровы встретят нас улыбками, цветами, К нам тёлочки в венках навстречу побегут, Быки свои рога себе отпилят сами, И нам их отдадут, и будет very good. Идёт баранья рать по лесу, по болоту, Идёт неделю, две, победы не видать, А местные – вообще не рады им чего-то, И стали вдруг бойцы-бараны пропадать. Там – сотня, тут – ещё… Вдруг счёт пошёл на тыщи, Любой коровник встал стеною на врага. А у быков – рога! Да что – рога! Рожищи! Короче, полегло баранов дофига. Телята всех мастей взялись за дело бодро, Крутыми лбами бьют, круша бараньи лбы, Откуда-то взялись вдруг Молотова вёдра, Горит баранья шерсть. Ты ждал такой судьбы? А волки, что сперва, надев овечьи шкуры, Кричали, что всегда баран корове – брат, Быкам сдаются в плен и говорят: «В натуре, Мы на ученья шли, не в бой, не на парад!» В военной шкуре волк – прям, мужества реклама, А с волка шкуру снять – так форменно овца, Он блеет в телефон: - Приди за мною, мама, И сопли мне утри с облезлого лица. Тем временем, в краю волков, овец, баранов Не блеют, не ревут по сгинувшим своим. Там – барабаны бьют, и твари, как ни странно, Детей готовят в путь на смерть, в огонь и дым. Им говорят, что нет на свете счастья больше, Чем умереть в бою на пастбище чужом, Что злые кабаны (наёмники из Польши) И зебры, и слоны пожар несут в наш дом. Им говорят: весь мир идёт на них как банда, Готовит нам кердык, не покладая рук, А из друзей теперь – одна в Китае панда, Лопочет на своём и курит свой бамбук. Баранам – всё одно, что воля, что неволя, Ведь их удел – один, баранья колбаса, Убили десять тыщ? Чего тут, плакать что ли? Барану ссы в глаза – всё божия роса. Ну что, нужна мораль баранам в назиданье? Коль нравится тебе, что правит волк-тиран, Коль по душе тебе тупая жизнь баранья, Живи себе как жил, и сдохни как баран.