...и подули ветры, и налегли на дом тот; и он упал, и было падение его великое. 2
Начало
Инцидент в Моравской Остраве, ставший формальным поводом для остановки переговоров между представителями судетских немцев и чехословацкими властями, был далеко не первым конфликтом в пограничной зоне в течение 1938 года.
Этот инцидент произошел возле городской тюрьмы, в которой содержали несколько десятков сторонников SdP, арестованных за контрабанду оружия через немецко-чехословацкую границу. Такие группы были частью германской диверсионной деятельности в Чехословакии.
Со второй половины 30-х годов немецкие агенты вербовали местных граждан для ведения взрывной деятельности – погромов, террористических актов, контрабанды оружия или пропаганды.
Обычно перебежчики, которые формально оставались гражданами Чехословакии, но симпатизировали Райху, проходили обучение под руководством офицеров SA, SS и Вермахта. После этого возвращались через границу в судетские области Чехословакии.
Во время кульминации "Судетского кризиса" Адольф Гитлер легализовал эти отряды, издав 17 сентября приказ о формировании Sudetendeutsches Freikorps (SdFK). Именно эти отряды "самообороны местного населения", состоявшие как из местных жителей, так и приезжих немцев из Райха, в течение сентября 1938 стали главной ударной силой нацистской агрессии против Чехословакии.
"Чехословакия – это искусственно созданное государство. Единственная цель которой, в случае возможной войны бомбить немецкие промышленные объекты! … Страдания судетских немцев невыразимы. За каждое проявление своей народной воли их преследуют как животных.
Райх не терпит таких притеснений. Есть также германские интересы, которые мы будем защищать любой ценой. …Немцы в Чехословакии не являются ни беззащитными, ни брошенными!"
Абсурдные обвинения Адольфа Гитлера гремели на арене в Нюрнберге. Фюрер постоянно повторял совершенно ложные утверждения о притеснениях немецкого меньшинства в Чехословакии, грубо оскорблял чехов и лично президента Эдварда Бенеша.
Съезд нацистов в Нюрнберге. 1938
Выступления Гитлера находили отклик у его слушателей не только в Нюрнберге, но и в самой Чехословакии. Речь фюрера транслировали по радио, и в приграничных районах поклонники SdP с восторгом воспринимали слова Гитлера.
Фюрер выступал долго и страстно, сыпал угрозами и оскорблениями, однако четко сформулированного призыва к войне или восстанию, несмотря на ожидания, в Нюрнберге так и не прозвучало. Тем не менее, местные диверсанты восприняли речь своего лидера как призыв к восстанию.
Вечером 12 сентября, после речи Фюрера, "генляйновцы" двинулись по улицам городов и сел в приграничных районах Чехословакии. Демонстранты громили еврейские и чешские магазины. Малочисленные полицейские, случавшиеся на пути генляйновцев, не имели никаких возможностей противостоять толпе.
Безопасность в приграничных областях еще с мая должна была также обеспечивать специальная Гвардия обороны государства (Stráž obrany, SOS), однако и эти подразделения не были достаточно вооруженными и многочисленными для противостояния повстанцам.
В течение ночи беспорядки расширялись по всему региону. В разных городах поклонники SdP захватывали почтамты, таможню и местные администрации. Флаги Чехословакии срывали и на их место вывешивали нацистскую символику.
Полиция, оказавшаяся в меньшинстве против часто вооруженных генляйновцев, подвергалась физическим нападениям. Ночью с 12 на 13 сентября появилась информация о первых жертвах – четверо чехословацких полицейских были убиты, более 20 похищены и вывезены в Германию.
Ситуацию усугублял тот факт, что для местной полиции все еще действовал запрет "первого выстрела", использовать оружие полиция могла только для самообороны. С утра 13 сентября схватки продолжались во всей пограничной зоне.
В городе Вейпрты (Weipert) местные немцы с помощью диверсантов захватили вокзал, администрацию таможни и почту. Драматический бой между чехословаками и агентами Freikorps состоялся в городке Габартов. Генляйновцы пытались захватить местную администрацию и вывесили на здании флаги SdP вместо государственных флагов. Местные полицейские вместе с пограничниками открыли огонь. В результате перестрелки погибли восемь человек. В других городах происходили аналогичные нападения. Количество жертв исчислялось десятками. Значительное количество чехословаков, евреев и немцев, которые были противниками нацистов, хватали и перевозили за границу, где отдавали в руки нацистам. Казалось, катастрофы уже не избежать.
За два дня до нюрнбергской речи Гитлера президент Эдвард Бенеш обратился к своему народу по радио:"Я обращаюсь к вам со всей ответственностью: прежде всего, речь идет о восстановлении доверия между обоими крупнейшими народами республики и об обеспечении мира, спокойствия и развития внутри государства. <...> Я твердо верю в наше государство, в его силу, его выносливость, его замечательную армию. В ее дух и преданность всему нашему народу. Я знаю, что из всех сегодняшних проблем наше государство выйдет победителем. Пусть у нас всех будет уверенность и вера. Мы должны быть готовы к жертвам, но оставаться оптимистами даже в самые трудные времена."
В Праге сумели перехватить инициативу. 13 сентября правительство Милана Годжи вместе с президентом Эдвардом Бенешом объявило военное положение в приграничных районах.
К границе с Германией двинулись танки, бронированные автомобили и кадровые военные. В зонах конфликта де-факто начались военные действия. Генляйновцы стремительно теряли контроль над ситуацией. Лидеры SdP выдвинули ультиматум, требуя, чтобы Прага отозвала своих военных. Президент Бенеш даже не счел нужным реагировать.
Чехословацкая армия и правительство действовали жестко и быстро. В течение двух дней шли бои, суд вынес решение о запрете деятельности SdP, а всех партийцев лишили иммунитета. Конрад Генляйн вместе с соратниками бежал в Германию, а чехословацкая армия фактически взяла под контроль мятежные города.
Последующие переговоры теряли всякий смысл. Конрад Генляйн уже на следующий день после бегства в Германию публично заявил, что "судетские немцы не будут жить с чехами в одной стране" и призвал Гитлера присоединить пограничные районы Чехословакии к Райху.
В Берлине разгневанный фюрер созвал совещания военных и издал приказ об организации Freikorps. С определенным облегчением собирал свои вещи в Праге и Уолтер Рансимен – его присутствие в стране, в которой вот-вот началась война, теряла смысл. Поэтому премьер Невилл Чемберлен отозвал лорда домой.
Дипломаты в столице Чехословакии ожидали начало бомбежек со дня на день. В то же время Чемберлен считал, что еще не все потеряно, что именно он является последней надеждой на сохранение мира в Европе. Премьер-министр Великобритании, который до середины сентября 1938 года держался в тени и раздавал инструкции, решил взять ситуацию в свои руки.
69-летний Невилл Чемберлен летел из Лондона в Мюнхен.
Поездка была собственной инициативой британского премьера, о которой знал лишь очень ограниченный круг лиц. В последний момент премьер сообщил об этом своему французскому коллеге Эдуару Даладье. Француз поддержал идею Чемберлена – личная встреча с Гитлером казалась последней возможностью избежать полномасштабной войны.
Французское правительство было в этом едва ли не самым заинтересованным – французов тяготили союзнические обязательства по Чехословакии. Несмотря на воинственную риторику, вступать в войну в центральной Европе у французских властей не было никакого желания.
Посол Чехословакии в Англии Ян Масарик
Президенту Чехословакии Эдварду Бенешу Чемберлен вообще не сообщил о переговорах с Гитлером. Когда про поездку узнал посол Чехословакии в Великобритании Ян Масарик, он отправил в Прагу язвительную телеграмму:
"Боюсь, что старческая амбиция Чемберлена стать миротворцем Европы будет его побуждать к успеху любой ценой. А такой успех возможен только за наш счет".
Масарик не ошибался. При первой же встрече с Адольфом Гитлером 15 сентября Невилл Чемберлен заявил:
"Лично я не имею ничего против отсоединения судетских немцев от остальной Чехословакии при условии, если будут улажены все практические проблемы. Но я должен посоветоваться со своими коллегами. Тогда мы могли бы встретиться еще раз."
Такая щедрость стала неожиданностью даже для самого Гитлера. В последние месяцы именно фактор возможного вмешательства Великобритании и Франции был едва ли не главным сдерживающим фактором против открытого немецкого вторжения в Чехословакию. Теперь Фюрер понимал, что угроз Запада можно не опасаться.
В то же время, Чемберлен никак не упоминал об участии чехословацкой стороны, что вполне удовлетворяло Гитлера. Для Райха подобная откровенность Чемберлена была дипломатической победой без боя. Однако не только Гитлер был доволен встречей.
Когда на следующий день самолет Чемберлена приземлился в Лондоне, премьер был счастлив. Его план работал, осталась "мелочь" – убедить Бенеша отдать чехословацкие территории Райху.
В городе Вейпрты (Weipert) местные немцы с помощью диверсантов захватили вокзал, администрацию таможни и почту. Драматический бой между чехословаками и агентами Freikorps состоялся в городке Габартов. Генляйновцы пытались захватить местную администрацию и вывесили на здании флаги SdP вместо государственных флагов. Местные полицейские вместе с пограничниками открыли огонь. В результате перестрелки погибли восемь человек. В других городах происходили аналогичные нападения. Количество жертв исчислялось десятками. Значительное количество чехословаков, евреев и немцев, которые были противниками нацистов, хватали и перевозили за границу, где отдавали в руки нацистам. Казалось, катастрофы уже не избежать.
За два дня до нюрнбергской речи Гитлера президент Эдвард Бенеш обратился к своему народу по радио:"Я обращаюсь к вам со всей ответственностью: прежде всего, речь идет о восстановлении доверия между обоими крупнейшими народами республики и об обеспечении мира, спокойствия и развития внутри государства. <...> Я твердо верю в наше государство, в его силу, его выносливость, его замечательную армию. В ее дух и преданность всему нашему народу. Я знаю, что из всех сегодняшних проблем наше государство выйдет победителем. Пусть у нас всех будет уверенность и вера. Мы должны быть готовы к жертвам, но оставаться оптимистами даже в самые трудные времена."
В Праге сумели перехватить инициативу. 13 сентября правительство Милана Годжи вместе с президентом Эдвардом Бенешом объявило военное положение в приграничных районах.
К границе с Германией двинулись танки, бронированные автомобили и кадровые военные. В зонах конфликта де-факто начались военные действия. Генляйновцы стремительно теряли контроль над ситуацией. Лидеры SdP выдвинули ультиматум, требуя, чтобы Прага отозвала своих военных. Президент Бенеш даже не счел нужным реагировать.
Чехословацкая армия и правительство действовали жестко и быстро. В течение двух дней шли бои, суд вынес решение о запрете деятельности SdP, а всех партийцев лишили иммунитета. Конрад Генляйн вместе с соратниками бежал в Германию, а чехословацкая армия фактически взяла под контроль мятежные города.
Последующие переговоры теряли всякий смысл. Конрад Генляйн уже на следующий день после бегства в Германию публично заявил, что "судетские немцы не будут жить с чехами в одной стране" и призвал Гитлера присоединить пограничные районы Чехословакии к Райху.
В Берлине разгневанный фюрер созвал совещания военных и издал приказ об организации Freikorps. С определенным облегчением собирал свои вещи в Праге и Уолтер Рансимен – его присутствие в стране, в которой вот-вот началась война, теряла смысл. Поэтому премьер Невилл Чемберлен отозвал лорда домой.
Дипломаты в столице Чехословакии ожидали начало бомбежек со дня на день. В то же время Чемберлен считал, что еще не все потеряно, что именно он является последней надеждой на сохранение мира в Европе. Премьер-министр Великобритании, который до середины сентября 1938 года держался в тени и раздавал инструкции, решил взять ситуацию в свои руки.
69-летний Невилл Чемберлен летел из Лондона в Мюнхен.
Поездка была собственной инициативой британского премьера, о которой знал лишь очень ограниченный круг лиц. В последний момент премьер сообщил об этом своему французскому коллеге Эдуару Даладье. Француз поддержал идею Чемберлена – личная встреча с Гитлером казалась последней возможностью избежать полномасштабной войны.
Французское правительство было в этом едва ли не самым заинтересованным – французов тяготили союзнические обязательства по Чехословакии. Несмотря на воинственную риторику, вступать в войну в центральной Европе у французских властей не было никакого желания.
Посол Чехословакии в Англии Ян Масарик
Президенту Чехословакии Эдварду Бенешу Чемберлен вообще не сообщил о переговорах с Гитлером. Когда про поездку узнал посол Чехословакии в Великобритании Ян Масарик, он отправил в Прагу язвительную телеграмму:
"Боюсь, что старческая амбиция Чемберлена стать миротворцем Европы будет его побуждать к успеху любой ценой. А такой успех возможен только за наш счет".
Масарик не ошибался. При первой же встрече с Адольфом Гитлером 15 сентября Невилл Чемберлен заявил:
"Лично я не имею ничего против отсоединения судетских немцев от остальной Чехословакии при условии, если будут улажены все практические проблемы. Но я должен посоветоваться со своими коллегами. Тогда мы могли бы встретиться еще раз."
Такая щедрость стала неожиданностью даже для самого Гитлера. В последние месяцы именно фактор возможного вмешательства Великобритании и Франции был едва ли не главным сдерживающим фактором против открытого немецкого вторжения в Чехословакию. Теперь Фюрер понимал, что угроз Запада можно не опасаться.
В то же время, Чемберлен никак не упоминал об участии чехословацкой стороны, что вполне удовлетворяло Гитлера. Для Райха подобная откровенность Чемберлена была дипломатической победой без боя. Однако не только Гитлер был доволен встречей.
Когда на следующий день самолет Чемберлена приземлился в Лондоне, премьер был счастлив. Его план работал, осталась "мелочь" – убедить Бенеша отдать чехословацкие территории Райху.