holonist (holonist) wrote,
holonist
holonist

Categories:

Гойя 4


                      Гойя 1, 2, 3

Значительное место в "Капричос" занимают ослы, воплощение глупости. Они там важные особы, то дающие лекарства больному, то обучающие других ослов. Необыкновенна та картинка, где двое мужчин не едут на ослах, а везут их на  себе. Тут нет сомнений, что Гойя говорит людям: вы позволяете ослам ездить на себе!  Вами руководят ослы!

Многое в "Капричос" непонятно, особенно сегодня для нас. И тогда в Мадриде не без труда догадывались, какой рисунок кого изображает. Иногда только по отдельным деталям узнавали в осле, с важным видом глядящим на портрет, первого министра Мануеля Годоя.

И каждому, глядящему на эти гравюры. было понятно, что это не фантазия художника, а  мощное осуждение тех, кто управляет страной - они пустые, глупые, отвратительные. Конечно, мир "Капричос" содержит многое из страшных рассказов о чудовищах, ведьмах. И они являются воплощением мирового зла. Один из рисунков представляет спящего человека, опустившего голову на стол. За ним проявляются из мрака, взлетают  какие-то страшилища. На столе надпись: "Сон разума рождает чудовищ".

То есть, недостаток разума, темнота порождает то, что мир становится зловещим, охваченным жестокостью, что вместо добра  творится зло, вместо справедливости - несправедливость.

Друзья рассказывали Гойе о Франции, охваченной революцией, о господстве свободы и братства, возникшем за Пиренеями. А на  испанской стороне гор царит темнота и ложь.

Портрет семьи  Карла IV

Те годы были для художника очень трудными, а для нас - трудными для его понимания. Непросто понять сегодня, что с ним происходило, и почему так, а не иначе.

Прежде всего, дело "Капричос" окончилось самым непредсказуемым образом. Все, а особенно напыщенные художники, только и ждали, что инквизиция доберётся до автора.  Действительно, вскоре Святой Трибунал заинтересовался графикой Гойи. Ему были заданы вопросы и взвешены ответы. Он также был приглашён на грустную церемонию "акта веры" (auto da fe), где признавал свою вину один из его знакомых, который отважился независимо мыслить. Художнику предложено было понаблюдать, как этот  вольнодум, третированный, в позорной одежде, корчится перед трибуналом. Это должно было быть для Гойи предупреждением.

Все ожидали также, что королевское семейство прогонит дерзкого художника, но - удивительно - этого не произошло. Может быть, потому что Гойя писал тогда свои самые красивые портреты: герцогини Альбы, маркизы де ля Мерседес, многих аристократок и пэров Испании.
  
                         Герцогиня Альба                                                           Графиня де Чинчон

Его живопись приобретает  небывалую раньше силу. Она полна света, необыкновенной нежности красок. Князья и дипломаты упрашивают его, чтобы он их написал. Часто говорили, что с времён Веласкеса Испания не имела такого портретиста. Аристократы считают првилегией, что к их дворцу подъехала карета Гойи, и через минуту входит знаменитый художник, за которым слуга несёт коробку с красками.

У Гойи есть много покровителей, которым хочется считать, что "Капричос" - это только странная фантазия. А художник ведёт себя как ни в чём не бывало, не принимает вид народного трибуна или строгого моралиста.

С ним трудно разговаривать. После пережитой болезни Гойя оглох. Он. который раньше так любил развлекаться в весёлом обществе, теперь смотрит на мир, который вдруг замолчал. Он не знает, о чём говорят люди, и начинает их избегать, всё чаще ищет одиночества. Он становится грустным и хмурым. Он уже давно не тот молодой амбициозный художник, довольный собой, увлечённый тем, что видит на королевском дворе.

Неожиданно его производят в первые художники двора и он получает важное задание - написать групповой пртрет королевского семейства.

Его снова ведут по Эскориалу слуги в красных чулках в покои короля, королевы, инфанки Марии Изабеллы, инфанта Фердинанда.  Гойя делает эскизы к портрету сразу нескольких людей. Считая с младенцем на руках княжны Пармы и самого Гойи (слева  в тени) - четырнадцать человек.

Сразу было понятно, что этот портрет будут сравнивать с другой работой на ту же тему - "Придворными дамами" Веласкеса.  Эта работа представляла необычное изображение королевской пары и инфанки, самая удивительная работа в искусстве страны.  И Гойя бросил вызов супермастеру.

Гойя пошёл не такой дорогой, как Веласкес. Он не разделил пространство, все высторены в один ряд. Но у него свет и краски играют с необычайной силой. Он нашёл нежнейшие сочетания серого, жёлтого, яркого красного. Одежды заиграли необыкновенно  яркой музыкой красок.

 И при этом портрет королевской семьи был чем-то большим, чем красивой композицией красок. Он показывал то, чего никто не  ожидал: правду о стоящих людях. Они некрасивые, они серость, несмотря на важность пложения. Они горделивые и бессмысленные. Наиболее бессмыслено лицо Карла IV, которому Гойя отвёл на картине такое место, какое он занимал в жизни:  он слегка, но выразительно отдвинут в сторону. А место в центре, самом освещённом, занимает королева Мария Луиза. Она противна, и сколько пустоты в её горделивой позе!
.
Двор стал шептать о наглости художника, осмелившегося показать королеву такой противной, который не сделал ничего, чтобы правители Испании смотрелись достойней.  Они выглядят так, как будто оказались тут случайно -- серенькие, неинтересные люди, хотя им принадлежит высшая власть в стране.

Картину выставили в Академии Сан Фернандо для всобщего обозрения, и она собрала толпы зрителей. Говорили, что в Испании появилась величайшая с времён Веласкеса работа, хотя и совершенно на неё не похожая. И королевская семья, хотя и не таким представляла свой групповой портрет, казалось, разделяла всеобщее восхищение.


А инквизиция интересовалась художником всё больше. Судьи были не так чувствительны к красоте искусства и считали, что Гойя занимается ересью, говорит в своём искусстве слишком много правды, на людей церкви и властителей смотрит без должного уважения. Инквизиция действовала сначала тихо. Вероятно, к художнику приходили её посланцы и задавали опасные вопросы: а что он хотел сказать тем рисунком, на котором женщина стоит на коленях перед рясой, развешанной на дереве?

Можно было представить, к чему всё шло - к публичному раскаянию и, возможно, аресту художника, к уничтожению всех экземпляров "Капричос" и графических досок.

Чувствуя приближающуюся беду, Гойя совершил необычный поступок - он подарил доски "Капричос" королю. Ещё более необычным было то, что король принял подарок. Почему? Мы можем только догадываться. Может быть, ему тоже нравились издевательства над монахами, над надутыми аристкратами, над собственной женой и её фаворитом Годоем. А может быть, ему этот подарок был нужен для спасения своей оскудевающей казны. Популярность "Капричос" была огромна, и их повторное издание в королевской типографии могло принести доход около 1,5 млн реалов, что было огромной суммой.

Король поблагодарил своего придворного художника, и инквизиторы были вынуждены оставить его в покое.
Tags: искусство, люди
Subscribe

Recent Posts from This Journal

  • Альцгеймер из космоса

    В журнале PLOS Neurology были опубликованы результаты исследования по отслеживанию пагубного воздействия космических путешествий на человеческий…

  • Индейцы - не японцы

    В данный момент многие археологи склоняются к тому, что первые люди мигрировали на территорию Северной Америки из Японии около 15 тыс лет назад.…

  • И Astra, и Спутник - это тот же космос

    Карамзин говорил, что если бы отвечать одним словом на вопрос: что делается в России, то пришлось бы сказать: крадут. П. А. Вяземский 10…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 3 comments