holonist (holonist) wrote,
holonist
holonist

Category:

Микеланджело 4


Микеланджело 1 , 2 , 3

Сотворение мира

В те времена произошло ещё кое-что.  Юлий II охладел к созданию надгробия.  Рассказывают, что склонил его к этому Брамате, главный архитектор папского двора. Он убедил папу, что создание себе гробницы при жизни - это плохая примета, приближение смерти. Похоже, Браманте боялся славы Микеланджело, не хотел, чтобы она затмила славу его родственника - Рафаэля Санти.

Он посоветовал, чтобы папа дал другое задание творцу "Давида": художественное украшение потолка большой Сикстинской капеллы. Он надеялся, что скульптор не справится с росписью, и тогда эту работу получит и прославится Рафаэль.

Микеланджело не был в восторге от этого предложения. До того он мало живописал и никогда не встречался с необходимой тут  фресковой техникой (итальянское al fresco значит "по свежему"), сущность которой - живопись по сырой штукатурке.

Папа был, как всегда, упрям. Он сразу приказал построить соответствующую риштовку, позволяющую работать под потолком Сикстинской капеллы. Риштовка, сооружённая по проекту Браманте, не понравилась Микеланджело, потому что для  её крепления требовалось просверлить много отверстий в потолке, а потом заделывать эти дыры. И он споектировал свою риштовку, не достигающую потолка. И на этой риштовке провёл время от мая 1508 до октября 1512 годов.

Попробуйте что-нибудь делать руками, высоко поднятыми над головой, хотя бы десять минут, и почувствуете, как это тяжело, изнуряюще, как  немеют руки, не хватает воздуха. А Микеланджело работал так ежедневно по много часов в течение четырёх лет и пяти месяцев, причём в одиночку.
Он начинал работу вместе с несколькими присланными ему в помощь художниками из Флоренции, хорошо знающими технику al fresko. Но способ, которым они пользовались, так ему сразу не понравился, что он приказал отбить весь кусок штукатурки, где прикоснулись их кисти, и запретил им входить в капеллу.

Он не разрешал никого впускать, не хотел, чтобы ему мешали. Даже папа Юлий II, интересующийся ходом работ, взбирался на риштовку, только пользуясь своей властью. Однажды, когда он был ещё внизу, разьярённый художник начал сбрасывать ему на голову доски, делая вид, что его не заметил. Папа, поражённый, убежал.

Микеланджело работал. На потолке и верхних частях стен создавал целый мир изображённых фигур, архитектуры и лиц, размещённых одно за другим.

Выполненная художником роспись покрыла поверхность около пятидесяти четырёх квадратных метров. Это работа, равная изображению пятидесяти четырёх изображений высотой и шириной в один метр. К тому, же, там нет изображений на мольберте, они все размещены над головой художника.

Это был нечеловеческий, изнурительный  труд. Художник писал о себе, что от того задирания головы "может кричать, как ломбардские коты", что живот подошёл ему под бороду, а голова так сидит на плечах, что на ходу он не видит ног. Он так испортил глаза, что потом месяцами не мог читать писем или рассматривать рисунки иначе, чем держа их над головой.

Когда через два года Микеланджело выполнил половину работы, его отстранили. Кардиналы, придворные и художники приходили осматривать фрески, но они им не нравились; они не походили на росписи, к которым привыкли. Броманте начал уговаривать Юлия II передать продолжение работы Рафаэлю, но папа не согласился, и через некоторое время Микеланджело продолжил работу.

Роспись продолжалась. Наконец,папа, жаждавший результата, начал нервничать.

- Когда ты, наконец. закончишь? - спрашивал он.

- Я тогда закончу, - однажды ответил ему Микеланджело - когда буду уверен, что, в соответствиями с требованиями искусства, сделал всё. что положено.

- А мы,  - заорал Юлий II, - хотим, чтобы, в соответствие с нашим желанием, закончил как можно скорее, или прикажу сбросить тебя с риштовки!

Рассказывают о многих таких стычках папы с художником. Оба были упрямы и оба чувствовали в себе силу. Один - власти, другой - искусства.

Наконец, в день Всех Святых 1512 года фрески капеллы были готовы. Папа со своей свитой поспешил их увидеть раньше, чем осела пыль от убранной риштовки.

Глазам прибывших предстало Сотворение Мира, такое, какое описано в Старом Завете. Хотя не совсем: напротив библейских пророков художник поместил Сивиллу, персонаж древней мифологии, и сильных полунагих младенцев.

Весь потолок, все сцены - это мир, наполенный гигантами. Фигуры поражающе массивны, как фигуры самой силы, воплощённой в росписи. Их движения как бы наполнены гневом, напоминают борющихся между собой титанов.

Бог Отец - огромный старик с белой бородой, с искажённым гневом лицом, возносится в воздухе, поддерживаемый ангелами, и совершает дела, такие, как отделение света от тьмы, сотворение солнца и луны, отделение неба от воды. Потом сотворяет Адама и Еву.  Далее смотрим на сцену изгнания первых людей из рая, на потоп, снова погружающий мир в хаос.



Роспись Сикстинской капеллы - это рассказ о появляющемся мире, о могучих, бушующих в противостоянии, силах. Нет тут нежности, деликатности, грации. Эти фрески как буря, как поражающая своей громадой гора - красивые, благородные и в то же время страшные.

Существует мнение, что в сцене сотворения Адама очертания плаща, на фоне которого изображён Бог Отец  и ангелы, не случайно напоминают человеческий мозг, что это намёк художника на то, что боги и ангелы - всего лишь продукты нашего мышления. Так ли это, мы никогда не узнаем.


Вечером Юлий II отслужил в Сикстинской капелле торжественную мессу. Отвергаемые ранее фрески будили среди собравшихся удивление и тревогу.
Tags: искусство, люди
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 1 comment