Микеланджело 2

Микеланджело происходил из семьи, гордящейся старыми благородными традициями. Когда мальчика отдали в школу  Франциска из Урбино, и оказалось, что Микельанджело много тайно рисует и очень хочет стать художником, отец и учитель разъярились. Художник в семье Буонаротти! Это же скандал!

В те времена профессия художника не принадлежала к наиболее уважаемым. Художник или скульптор были в глазах большинства обычными работниками, целиком зависящими от того, кто им платит.  Их работами восхищались, но благородный человек или даже богатый купец не сел бы с художником за одним столом. После выполнения работы никто не помнил их имён. На них смотрели свысока столетиями, и это стало изменяться только в эпоху Возрождения, и очень медленно.

Микеланджело подружился с пареньком, своим ровесником, который ходил учиться у известного художника Доменико Гирландайо. Тот, видя, как сильно Микеланджело интересуется искусством, приносил ему рисунки Гирландайо и пересказывл советы мастера.

В конце концов, отец согласился с тем, что его сын станет художником. Микеланджело стал учеником Гирландайо. Он учился измерять пропорции, срисовывал античные статуи, старинные фигурки.

Старый мастер быстро понял, что среди его учеников есть мальчик, идущий своей дорогой. Когда он дал ему скопировать фигурку Мартина Шонгауэра, представляющую святого Антоия, искушаемого дьяволом и чертями, Микеланджело не остановился на том, что видел в фигурке; он пошёл на рынок и принёс оттуда в мастерскую удивительную рыбу  разноцветной окраски. Глядя на неё, он разрисовал чертей так, что они смотрелись необыкновенно страшными и правдоподобными, удивляя всех.

В то время правитель Флоренции Медичи, считая, что Флоренция имеет много выдающихся скульпторов, решил создать школу скульпторов в саду Сан Марко. Преподавателем он назначил старого хорошего художника Бертольда. Гирландайо порекомендовал ему двух способнейших учеников из своей мастерской. Среди них был Микеланджело.

В саду Медичи учились прежде всего на примерах статуй древней Греции и Рима, и они считались недостижимыми образцами. Ученики копировали статуи богов греческой мифологии или героев "Илиады" и "Одиссеи". Через несколько дней после прибытия Микеланджело, несмотря на то, что никогда не держал в руках долота и молотка, вырезал из мрамора копию античной головы фавна. И, хотя в представленной для копирования оригинале у божка был закрытый рот, фавн Микеланджело в широкой усмешке показывал зубы. Прибывший тогда в сад Лоренцо Медичи  сделал шутливое замечание: "Ты должен учесть, что фавн старый и не имеет всех зубов". Тогда мальчик схватил долото, выбил божку один из передних зубов и тщательно загладил образовавшуюся впадину.

Вскоре посе этого Лоренцо Великолепный, покровительствовавший искусству, видя. что мальчик быстрый, способный и стремящийся к работе, окружил его заботой, дал ему жильё в своём дворце и пригласил к своему столу. Так Микеланджело оказался во дворце Медичи. Он встречал там выдающихся поэтов и философов, таких, как Фицино, Мирандоло, Полициано. Они вели долгие учёные
диспуты, изучали мир благодаря положениям, частично вычитаным в старинных книгах, частично  созданным ими в поэтическом вдохновении.

Главной темой их размышлений была духовная жизнь человека, его совершенствование. Человек должен становиться всё мудрее, ближе к богам или Богу (трудно это определить, потому что Фицино и Полициано сочетали древние термины с христианской религией).

Далёкая от научного представления, полная неясностей, искусственных закрученных метафор, это философия однако была  благородной. Важное место в ней занимал человек, ищущий и блага, и искусства, человек, творящий красоту.

Во дворе Медичи Микеланджело научился думать о том, что такое художник, научился требовать от других, так же, как от себя, уважения к искусству и прекрасному. Он должен был страдать от своей внешности. Ростом ниже среднего, с достаточно нескладной фигурой, с годами сдеформированной тяжёлым трудом и болезнью, художник ничем не напоминал совершенные изысканные  фигуры, которые создавал.

До того, как Микеланждело оставил двор Медичи, случилось кое-что. Когда он однажды копировал с коллегами фрески в соборе, он начал подшучивать над одним из них, Торригиани.  Тот ударил его кулаком в лицо с такой силой, что сломал ему нос. Торригиани за это был выслан из Флоренции, но Микеланджело имел  всю оставшуюся жизнь ещё и изувеченный нос.

Он много работал, создавая статуи античных богов и христианских святых, в кластере Сан Спирито основал вскрытие трупов, чтобы лучше познать устройство человеческого тела. Уже умер Лоренцо Медичи, и Микеланждело работал для разных заказчиков.

Однажды он вырезал из мрамора спящего Купидона. Увидевшие эту работу  уверяли, что она ничуть не хуже знаменитых античных, и, если её закопать в землю на некоторое время, немного тут и там поцарапать, она бы ввела в заблуждение знатоков. Микеланджело поступил так, как ему предлагали; вскоре после этого один посредник продал Купидона за значительную сумму кардиналу Сан Джорджино в Риме.

Когда кардинал узнал, что это не античная работа, сначала разгневался и пожелал возврата денег, но потом пригласил скульптора в Рим и принимал его в своём доме целый год.

История с купидоном стала известна, и в Риме стали много говорить о прибывшем из Флоренции скульпторе. Поэтому, когда гостивший там французский кардинал Сант-Денис захотел оставить после себя в вечном городе какую-нибудь красивую скульптуру, он заказал её у Микеланджело. Так возникла "Пьета" для часовни Санта Мария делла Фебре собора Святого Петра в Риме.

Пьета - это популярное изображение в христианском искусстве Марии, оплакивающей Сына, мёртвое тело которого находится у неё на коленях. Мария в исполнении Микеланждело молодая и красивая, а её боль - это не внезапное горе, а глубокая, вызывающая  большое сочувствие печаль.

Когда скульптуру выставили на всеобщее обозрение, перед ней всё время толпились зрители. Однажды Микеланжело, стоя в толпе, услышал, как на вопрос:  "Кто автор этой прекрасной работы?" какой-то ломбардчик ответил: "Наш Гоббо из Медиолана".

Микеланджело тогда не признёс ни слова, но остался на ночь с долотом и молотком в соборе и на очень видном месте, на ленте, придерживающей одежду на груди Мадонны, высек: "Микеланджело Буонаротти из Флоренции". Это не был поступок  скромного ремесленника, прячущегося в тени своих работ. Это был поступок гордого художника, жаждущего славы и желающего, чтобы его, а не кого-нибудь другого, узнавали в его творениях.

Вскоре после этого Микеланджело отбыл во Флоренцию и там посвятил три года работе над статуей  Давида.