Леонардо 3

                        Леонардо 1 ,  2


Юноша, о котором говорили, что он такой способный, стал молодым мужчиной. Всё говорит о том, что отец Леонардо был в это время очень недоволен сыном. Другие художники в его возрасте пишут картину за картиной, зарабатывают деньги. Леонардо же тратит время. Он интересуется слишком многими вещами.

В то время разразилась война между Флоренцией и папством. Сторонники папы организовали заговор против властителя Флоренции, Лоренцо де Медичи, попытались убить его в соборе, но был убит только один из его родственников. Убийца – некий Бандинелли – был схвачен, и его повесили. Леонардо разместился под виселицей, чтобы рисовать висящее тело. Тем временем армия папы уже шла на Флоренцию, город готовился к обороне.

Леонардо неожиданно стал рисовать военные машины, но не существующие, а такие, каких в то время ещё не было. Он спроектировал лёгкое устройство с многими стволами, способное поражать неимоверно густым градом пуль – своеобразный пулемёт. Он проектировал боевые повозки, которые – двигающиеся посредством лошадей – могли быстро перемещаться и стрелять из одиннадцати стволов одновременно.

Кто знает, как сложилась бы судьба той войны, если бы Лоренцо де Медичи принял представленные ему проекты молодого художника и приказал изготовить те необыкновенные и грозные машины, на несколько сотен лет опережающие военное искусство. Но военным инженером был кто-то другой, флорентийская армия понесла страшное поражение, после чего был заключён мир.

Отец Леонардо, сер Пьеро, получил тем временем большой заказ для своего сына. Монахи из Сан Донато а Скопето хотели иметь новую картину в своём монастыре, и Леонардо взялся исполнить им эту картину. Утвердили тему: «Поклонение трёх королей» (у католиков, у православных - волхвов).  Это всем известная тема, если не из картин, то на словах: посредине Мадонна с Младенцем и святым Иосифом, позади бедный хлев и почтительные животные, по краям – шествие трёх царских процессий, коленопреклонённые цари, вельможи в шитых золотом одеждах, слуги, несущие богатые дары.

Однако Леонардо решил написать свою картину иначе. Он пренебрёг всеми этими красотами, которыми художники старались украсить вид и которые заслоняли собой всё. Леонардо хотел показать глубину картины, обширное и полное воздуха пространство, и в нём разместить всё.

Он работал долго и медленно. Он заглядывал в конюшню и там рисовал коней в движении. Эскизировал всадников, сидящих и бегущих людей. Продолжал изучать перспективу. Он хотел как можно лучше подготовиться к написанию картины, точно знать каждое движение фигуры, все отличия между ними.

Тем временем холст стоял пустой, даже не загрунтованный. Монахи проявляли нетерпение, они не понимали, почему художник медлит, говорили: «Время идёт, и мы терпим убытки».

Наконец Леонардо загрунтовал полотно и приступил к работе. Начали проявляться контуры фигур: посредине Мадонна с Младенцем, святой Иосиф, склонённый в глубоком поклоне царь и ещё два коленопреклонённых монарха. Но по краям, слева и справа, на переднем плане и в глубине картины, клубится необыкновенно подвижная толпа пеших и конных. Кто-то возносит руки вверх, какой-то конь стал на дыбы. Всё в этой картине говорит о необычности минуты, о беспокойном впечатлении, овладевшим всеми. Только лестница разрушенного дворца, умело изображённая в перспективе, выглядит твёрдо и спокойно, как и два красивых дерева посередине, немного в глубине.

Слева, на краю картины стоит задумчивый старик; справа – юноша, который неизвестно почему, обратил взор в другом направлении. В этом юноше усматривают автопортрет Леонардо.

Монахи из Сан Донато забыли о своём нетерпении. Они посетили художника за работой и были так ошеломлены возникающей картиной, что в доказательство своей благодарности послали отцу Леонардо несколько мешков зерна, а самому художнику – бутыль хорошего красного вина из своих погребов.

Однако «Поклонение трёх королей» никогда не было закончено, и трудно сейчас сказать, почему. Может быть, художника оторвали другие дела, хотя бы научные исследования, которыми он всё больше увлекался. Может быть также, что всё, что он хотел выразить, он поместил в этой незаконченной, эскизной картине, в которой фигуры – именно благодаря этой эскизности – смотрятся как движущиеся, и где каждое пятно и линия так неспокойны, полны жизни. Может быть, Леонардо боялся, что, закончив картину, изложив в ней всё до конца, остановит движение, загасит что-то из этого удивительного оживления. В любом случае, он, наверное, понял тогда, что его мечты, видение не всегда можно реализовать, хотя – казалось бы – они так конкретны, так продуманны.


Несомненно, правы были те, которые говорили, что Леонардо распыляется, что, вместо того, чтобы сосредоточиться на конкретных и приносящих доход вещах, он занимается и математикой, и механикой, записывает рассказы путешественников из дальних стран, конструирует странные музыкальные инструменты и играет на них.

Художники, поэты и философы, наполняющие дворец властителей Флоренции , Медициюзов, часто смотрели на Леонардо пренебрежительно. Он не получил такого, как они, воспитания, не знал книг, которые они без конца обсуждали, цитируя напамять большие отрывки и комментируя заключающиеся в них тайны, числа, знаки, символы.

Леонардо не читал модных философов, его мысль шла своими путями. Он проводил много времени, тогда и всю жизнь, над книгами, но выбирал их сам; это были работы о перспективе, оптике, геометрии и много других работ по физике и природоведению.

Иногда же, и против этого трудно возразить, его увлекала какая-нибудь красивая и удивительная идея. Однажды он создал музыкальный инструмент необычного вида: серебряная лира в форме конского черепа. Струны крепились к зубам. Этот каприз художника послужил причиной того, что он оставил свой город на много лет.  Лоренцо де Медичи узнал о существовании необычной лиры, решил приобрести её и отправить в дар властителю Медиолана Людовику Сфоза. Подарок отвёз сам создатель инструмента.

Так Леонардо оказался в Медиолане (Милан, "город среди равнины"), городе таком же богатом и мощным, как Флоренция, который, однако, не уделял столько внимания искусству. Сфоза недавно преступно захватил власть в Медиолане, обойдя Бону Сабаузскую, мать маленького наследника трона, и убив её канцлера; он был человеком бесстыжим, хитрым и коварным. Он долго изводил Леонардо обещаниями, как и своих подданных и приближённых. Приняв серебряную лиру, он быстро о ней забыл, так же, как о меморандуме, который вручил ему прибывший из Флоренции художник.

Меморандум состоял из десяти пунктов. Это было удивительное для художника письмо. Только десятый, последний пункт, говорил о том, что мог бы сделать Леонардо для медиоланского владыки как художник, скульптор: «…мог бы выполнить в бронзе конную статую, которая бы обессмертила счастливую память отца Вашего Величества и славного дома Сфозов… писать разнообразные портреты, придерживаясь сотрудничества с каждым…»

В девяти первых пунктах Леонардо долго и подробно описывает свои способности в строительстве страшнейших машин уничтожения, засыпающих градом пуль как на земле, так и на море.

Владыка, который тогда воевал с Венецией, но думал больше о заключении выгодного мира, не слыл достаточно сильным, и все эти проекты флорентийского художника могли казаться ему фантастическими мечтами. И неудивительно - в военном искусстве, как и в других своих работах, Леонардо опережал свою эпоху на целые столетия.

"Могу также построить крытые повозки, безопасные и неприступные. Если эти повозки со своей артиллерией пройдут линию противника, не найдётся такой силы, которая могла бы им противостоять. Под их защитой может передвигаться пехота, не встречая никакого сопротивления и препятствий." Здесь речь идёт о танках, которые были применены в войне четыреста лет спустя, и которые сеяли именно такую панику, которую Леонардо представлял! Повозка Леонардо, как известно из его подробных рисунков, должна была перемещаться, конечно, не двигателем, а мышечной силой восьми размещённых внутри людей; благодаря продуманной системе валов и рычагов, это было вполне реальное решение. В том же мемориале Леонардо опередил на более, чем четыреста лет, применение боевых отравляющих газов, с той только разницей, что у него это был отравляющий порошок. Он подумал также о масках, которые солдаты должны были использовать в такой войне.

Долго можно было бы перечислять страшные изобретения, которые тридцатилетний тогда художник описывал Медиолано. Удивительно то, что такие  видения рождались в голове художника с таким гармоничным и красивым видением мира.