Последняя пуля

 - Товарищ восьмой, слева пять метров от отдельного дерева есть погреб, обложенный кирпичём. Нам отсюда не видно. Вот оттуда, по-видимому, и бьёт, это самое подходящее место.
   - Откуда знаешь?
   - А у меня сержант Скворцов местный, он из Ивановки. Всё тут знает.
   Майор ходил крупными шагами из угла в угол. Потом снова взял трубку.
   - Двадцатый, пришли ко мне Скворцова.

                                                                  ***

   - Товарищ майор, сержант Скворцов по Вашему приказанию прибыл.
   - Вольно. Садись, сержант.
   Глаза у сержанта какие-то странные, как будто сверлят. Майор вспомнил, что уже замечал этот взгляд, проходя вдоль строя. А сейчас прямо почувствовал - сержант что-то молча говорит. Их взгляды встретились. Сомнений быть не могло. И майор присел напротив.
   - Говори.
   - Вы меня, конечно, не помните, товарищ майор, а я Вас помню.
   - Где-то встречались?
   - Встречались, - теперь его взгляд стал отрешённый, тяжёлый, как будто перед майором сидел старик и смотрел на него сверху вниз, хотя был явно ниже, - здесь, в Ивановке. Ты (он вдруг перешёл на "ты") приезжал к нам хлеб реквизировать. Продразвёрстку помнишь?
   ( "Ещё бы не помнить! Мы с Дубовым заночевали в брошенной избе. Дубов хотел лечь на печке, но я настоял, и мы легли в противоположном углу на полу. Ночью проснулись от сильного грохота. Наган как-то сам оказался в руке. В нос ударил кислый запах  пороха. Согнувшись, я добежал к двери, отодвинул засов и выглянул. Но у окна уже никого не было. До утра мы не зажигали огня - боялись. А когда рассвело, увидели, куда попала пуля, и поняли, что мы хорошо сделали, что легли на полу.")
   - Ну, помню, и что?
   - Это я стрелял.
   Майор вскочил и  забегал из угла в угол. Схватил папиросу.
   - Говори. Что потом?
   - Потом меня сделали врагом народа. 58-я. Топтал зону. Потом пофартило, сделал ноги. Добыл ксиву, устроился в Харькове на тракторный. А моя Христина с Ивасиком так и жила в Ивановке. Только повидать их не мог - сразу замели бы. А тут война. Ну, я на второй день пошёл добровольцем.
   - Советскую власть защищать?
   - При чём тут власть, комбат? Разве мы здесь за власть воюем? На мою землю пришёл враг.
   Майор мотался из угла в угол. Третья папироса горечью обжигала рот. Он прокусил мундштук. Этот зек учил его жизни. ("Говорить или нет? На мою землю пришёл враг... Говорить!")
   - Как тебя зовут?
   - Юрий.
   - А по-настоящему?
   - Степан.

 - Степан, ты заметил, что немцы нервничают? Они по ночам непрерывно кидают ракеты, пулемёты бьют наугад... А мы топчемся и не можем эту твою Ивановку взять. Ведь три атаки уже! От батальона половина осталась. А приходится в лоб - ведь слева речка, а справа болото. Не обойти. Ты мне скажи, ты же местный, всё тут знаешь - можно по болоту пройти до того пруда, что у них в тылу?
   - Ну-у-у... можно, если потихоньку и по одному. А зачем?
   - А затем, что, если у них в тылу сильный шум поднять, а в это время в лоб ударить, то побегут. Они уже психуют, только подтолкнуть надо.
   Степан молчал, но глаза что-то говорили.
   - Я понимаю, что рискованно. Ведь, если не побегут... Ты уйти не успеешь.
   - Командуй, комбат.
   - Бери своё отделение. Скажи Акопяну - я приказал: каждому по четыре гранаты. Воронин даст тебе одного пулемётчика. Завтра на рассвете - в путь. Поднимешь как можно больше шума, а батальон по этому сигналу пойдёт в атаку в лоб. Если боишься - считай, я не приказываю, а прошу. Почему ты мне всё рассказал?
   Повисла тяжёлая пауза. Сержант подбирал слова.
   - Комбат, тяжело всё время жить с камнем на шее. Я недавно встретил одного земляка. Он сказал - нет уже моей Христинки и Ивасика. Рассказать другому - так ведь настучит от страха. А мы с тобой как одной верёвкой связаны - опять нас судьба свела в той же Ивановке. Если боишься, комбат, отправляй меня в трибунал. Штрафбат? Хуже не будет.
   Майор заглянул в глаза тому, кто когда-то хотел его убить. Они уже были не здесь. Они были на болоте.

                                                                              ***

- Товарищ майор, капитан Бурлаков прибыл для выполнения задания.
   ( "Смерш! За каким хреном его принесло? Такие визиты всегда не к добру.")
   - Садитесь, капитан. Хотите есть?
   - Нет, спасибо, я поел.
   - Что за задание у Вас ко мне?
   - Я прошу вызвать сюда сержанта Скворцова. Он подлежит аресту.
   ("Твою мать! Подлежит аресту! На мою землю пришёл враг... Если капитан его "выключит", сколько людей ляжет - ведь опять придётся в лоб! Тяжело жить с камнем на шее... Сделали врагом народа...")
   - Алло, двадцатый? Где сейчас находится сержант Скворцов?
   Майор покрепче прижал трубку к уху.
   - Готовится к выполнению Вашего задания, товарищ восьмой.
   - А где же он сейчас?
   - Да тут он, товарищ восьмой. Позвать к телефону? - в голосе ком. роты явно было недоумение.
   - Как только прибудет, направьте его ко мне.
   - Так я могу сейчас...
   - Я сказал, когда прибудет. - Товарищ капитан, сержант Скворцов сейчас прибыть не может, его нет в расположении батальона.
   - А где же он?
   - В тылу у немцев.
   - Что?! Он преступник, совершивший побег из мест заключения, живущий по фальшивым документам! Вы послали его в тыл  врага?! Он же не вернётся! И отвечать за это будете Вы!
   - Я понимаю, капитан. ("На мою землю пришёл враг"...)

                             ***
НП расположили на небольшом бугорке - лучшего места не нашли.
Майор медленно вёл биноклем, разглядывая Ивановку. Красные крыши, белые стены, кое-где пробитые снарядами, плетни, садики у каждой хаты... А время тянется мучительно медленно. Кажется, прошла вечность, а на часах - только час  двадцать минут. Почему молчат? Неужели не прошли?
   Издалека донслись, наконец, разрывы гранат, атоматные очереди, потом  заговорил "Дегтярёв"...
   - А-а-а...
   Это поднялись в атаку роты. Ударили миномёты, поднялись столбы земли, затрещали автоматы. Теперь того, дальнего боя, на НП уже не было слышно. Только поле перед Ивановкой ревело:
   - А-а-а-а...
   Немцы бежали!!! Майор хорошо видел в бинокль, как зеленоватые фигурки бежали зигзагами по направлению к мостику. Когда они были ещё на улицах, в Ивановку ворвались первые атакующие. Был бы сейчас Скворцов рядом, майор бы расцеловал его.
   Бой продолжался удивительно недолго. Его фактически и не было, Ивановку взяли в считанные минуты.
   - Товарищ майор, теперь я прошу вызвать сержанта Скворцова.
   Бурлаков тоже ошивался на НП.
   - Товарищ майор, десятый на проводе.
   - Десятый? Доложи потери. Нет?! Молодец!
   - Товарищ майор, двадцатый.
   - Двадцатый, доложи потери.
   - Товарищ восьмой, у меня один убитый. Сержант Скворцов. Когда фрицы драпали, они отстреливались. И в самом конце... Наверное, это была последняя пуля...