?

Log in

No account? Create an account
holonist [userpic]

Эрехтейон 10. Смена философии


Предыдущие посты - по тегу эрехтейон.

Два таких разных здания - Парфенон и Эрехтейон. Кажется, что между ними - эпоха. А оказывается, всего 26 лет. Что же случилось с афинским обществом за такой короткий промежуток времени?

Рост благосостояния государства и его граждан в эпоху Перикла усилил интерес к знанию и разносторонней образованности. Постепенно развилась склонность к занятиям наукой и к гуманитарному образованию. Возникла новая интеллигенция, для которой культура представлялась как высшее развитие личности. Афинское общество времени Перикла отличалось цельностью коллектива, демократичностью, верностью религии предков и традиционной моралью. Новая интеллигенция, овладевшая образованностью, почувствовала силу разума, интерпретированную как отвлечённое начало, поставленное на службу индивидуальности.

Прежде личное честолюбие находило выход в гимнастических упражнениях, спорте, в состязаниях, в возможности финансировать общественные начинаниях и вообще в стремлении превзойти своих граждан в какой-либо области общественной деятельности. Теперь честолюбие стало всё больше находить выход в тяге к образованности.

Эта тенденция привела в некоторых отношениях к положительным результатам. Например, возник тип учёного с его личными теориями, личным учением. Возникли дискуссии на животрепещущие темы. Молодое поколение стало всё больше подвергать сомнению стародавние авторитеты, перестало признавать авторитет без проверки, без разумного критерия.

Аналогичные тенденции наблюдались во всей Греции. Однако ярче всего эти тенденции получили распространение в Афинах. Только Консервативная Спарта не допускала ничего нового.

Возникло совершенно новое явление - софистика. Угар софистики постепенно охватил всю Грецию. Распространился своего рода дурман, увлекавший людей звучностью речи, искусством построения слов, остротой словесных сражений.

Первым и самым ярким софистом был Протагор из Абдеры. Первая вводная фраза его сочинения "Правда" гласит: "...всех вещей мерой является человек, существующих, что они есть, несуществующих, что их нет". Этим утверждалось субъективное начало в человеке.


Для софистов характерно признание любой личности и мира её мыслей. Отдельная личность претендует быть внутри себя носительницей истины и пытается обосновать эту претензию теоретически. Возникло новое требование, предъявляемое к воспитанию: умение говорить, доказывать и убеждать. Воспитание должно приводить к полному раскрытию возможностей отдельной неповторимой личности. Воспитание должно вооружить человека средствами для жизненной борьбы, оно должно научить его владеть словом, искусством убеждать. Последним выводом из такого хода мыслей является положение, что существенна и важна не правда, а видимость правды.

Возникла противоположность софистов философам. Философы стремились к познанию, для софистов познание было только средством для достижения цели. Философ подчинялся внутреннему стремлению, свойственному его природе. Софист был ремесленником. Философ подытоживал в книге работу всей своей жизни. Софист должен был быть всегда готовым к выступлению, для него не существовало проблем, всё было ясно и понятно. Философ имел постоянное место жительства и основывал вокруг себя школу. Софист вёл бродячий образ жизни, переходя из одного города в другой. Софист окружал себя пышным обрамлением: он выступал в пурпуровой одежде, имел свиту адептов, ему предшествовала молва, он должен был ответить на любой вопрос и получал гонорар за свои выступления.

Софист всё подвергал сомнению. Его задача состояла в том, чтобы сделать сильным самый слабый тезис. Горгий говорил, что он учит ораторскому искусству и не отвечает за то, как его будут применять. Софисты сравнивали себя с ремесленниками, которые изготовляют инструменты и не отвечают за то, что с ними будут делать.

Последним выводом софистов было противопоставление природы и условного закона. Они утверждали, что всякий порядок является результатом борьбы, победы сильного над слабым. Право есть в действительности господство силы. Моральные понятия - не более, как маскировка для толпы, и каждая выдающаяся личность может при достижении своих целей не считаться с моралью. Может быть, и следует подчиняться законам для поддержания порядка в обществе, но они не естественны и не незыблемы, не вызваны природными свойствами человека.

Этим уничтожалась законность, норма как основа Афинской демократии. На место мировоззрения, основанного на принципах всемирного порядка и морального закона, выдвигалось субъективное начало, на место правды - мнение.

Учитель учил ученика, чтобы тот мог наилучшим образом говорить и действовать в общественных делах. Он должен не растеряться и найтись в любой ситуации.

Обучение риторике и такой своеобразной беспринципности помогало с успехом выступать в народном собрании и на суде. Ученик должен был блестяще доказать то или иное положение и вслед за этим с таким же блеском доказать обратное. У Фукидида, основателя исторического научного метода, мы часто читаем параллельно произносимые речи, доказывающие противоположное.

Глубокие изменения, которые произошли в античной культуре в последней четверти V века до н.э., естественно, отразились на характере искусства. Наиболее явственно они наблюдаются в драме, и наглядней всего это видно на искусстве Еврипида. А типичным представителем эпохи Перикла был Софокл, который был современником Еврипида, хотя и был на 17 лет старше. Знакомство с драмами Еврипида может существенно помочь при оценке философии строителя Эрехтейона.

Софокл до конца жизни утверждал веру в богов. Еврипид в них сомневался. У него возникает представление о "божестве вообще", пришедшим на смену общепринятым образам богов. Это "нус", божественное внутри человека.

Персонажи Еврипида - не идеалы, как у Софокла, они современные люди. Его Гекуба говорит: "Мы, смертные, стараемся постичь все другие науки и исследуем их, вместо того, чтобы прилежно до конца изучить искусство убеждать людей, которое является единственной повелительницей над людьми. Стоит платить деньги за науку убеждения, чтобы убеждать людей и достигать своих целей". Красноречие и изворотливость ума - высшее искусство, оно гораздо важнее и сильнее практических навыков врачей, строителей, полководцев и государственных деятелей.

Еврипид открыл область трагического в человеческом сердце, о котором едва подозревал Софокл, потому что в его драмах оно угрожало человеку извне. У Еврипида человек борется не с внешней силой судьбы, а с внутренними противоречиями.

Народ у Софокла представляет собой недифференцированную массу. У Еврипида он индивидуализирован, в нём обрисованы различные взгляды, противопоставлены друг другу партии.

В творчестве Еврипида по-новому очерчен образ женщины. В его представлении, в противоположность культуре эпохи Перикла , когда женщина занимала в жизни второстепенное место, ей принадлежит в жизни исключительно большая роль. Произведения Еврипида возвеличивают женщин. Страдания женщины дают ей право на счастье в жизни. Еврипид упрекает мужчин, готовых видеть в женщине низшее существо. Еврипид умеет ценить в женщине тонкий и благородный ум, глубокий здравый смысл и чувство правды. Эти качества утратили мужчины, ушедшие с головой в дикую борьбу за существование и опьянённые войной. Последняя четверть V века до н.э. была эпохой, когда женщины в Афинах выдвинулись на первый план после векового заточения.

Это ярко отражает ионический ордер Эрехтейона. В античности ионический ордер считался женственным, о чём писал в своём трактате Витрувий. В Парфеноне элементы ионического ордера были строжайше подчинены дорическому мужскому началу . Впервые именно в Эрехтейоне ионический ордер стал господствующим. Общий изнеженный характер форм Эрехтейона сильно контрастирует с мощными, поданными крупным планом формами Парфенона. В Эрехтейоне наличествует богатая декоративность, например, в орнаментальной полосе под капителями и в верхней части стен, в тончайших и нежнейших орнаментах северного портала. Эти детали подобны женским украшениям и искусным ювелирным изделиям.

В греческих трагедиях сюжет был хорошо известен из мифологии, драматург только комментировал миф. Так было у Софокла, но от этого отказался Еврипид ради создания нового, необычного и неожиданного. Точно так же основная тема Парфенона - периптер - повторялась до него на протяжении веков. В Эрехтейоне средствами архитектурной композиции подчёркнут отказ от этого общепринятого, традиционного типа и создан новый архитектурный тип, необычный и не повторенный даже в последующие времена. В отличие от инстинктивной уверенности персонажей Софокла, Еврипид ощупью, в колебаниях и неуверенности, ищет новые характеры. Так же "ощупью" действует архитектор Эрехтейона, разлагая цельный периптер на отдельную стену и разобщённые с ней портики и как бы нащупывая разные сочетания этих элементов. У Софокла не человек, а бог является мерой всех вещей. У него человек стремится к расширению возможностей человеческой природы, что и делает его героем. Эта формулировка могла бы служить и характеристикой архитектуры Парфенона. Архитектор Эрехтейона обращается к реальному человеку.

Огромную роль у Софокла играет хор, доносящий до зрителя "глас народа". Каждый хорист был самостоятельной единицей, но при этом поглощённый целым. В греческой трагедии настоящей реальностью был хор, а происходящее на сцене имело смысл условного вИдения. В Парфеноне хор колонн противопоставлен фронтонам и метопам. В Эрехтейоне исчезла коллективная колоннада, опоясывающая храм.

Для Еврипида, в противоположность Софоклу, характерна театральность его драм и расчёт на эффект, производимый на зрителя. В своих трагедиях он сам часто через изображённых лиц говорит с публикой. Он заигрывает со зрителем и старается расположить зрителя к себе. Например, в прологе он, нарушая традицию, только частично рассказывает содержание трагедии, а события впоследствии складываются иначе. Эрехтейон тоже обращается к зрителю, с которым ведут постоянную беседу его архитектурные формы, постепенно раскрывая особенности, неожиданные для зрителя. Своей архитектурой Эрехтейон обращается к новому, индивидуализированному человеку. Формы Эрехтейона и их сочетания являются отражением талантливых импровизаций и свободного движения человеческой мысли.

Уже в древности говорили, что Эврипид перенёс трагедию из героической сферы в сферу повседневной жизни. В трагедии Еврипида вводятся будни. Например, "Медея" начинается с болтовни кормилицы и раба. Потом появляется хор, изображающий проходящих мимо дворца простых женщин. Этому соответствует мелочность характеров персонажей Эврипида.

Эрехтейон производит с первого взгляда, особенно по контрасту с видимым одновременно Парфеноном, впечатление постепенно сформировавшегося благодаря неоднократным пристройкам простого жилого дома. В противоположность героическому масштабу Парфенона Эрехтейон приближен к повседневной жизни.

Еврипид не любит изображать простые, значительные характеры, а также простое действие, развивающееся по прямой. У него действие развёртывается в постоянном движении и отличается противоречивыми решениями и внезапными толчками. Простой цельности Парфенона прямо противоположна усложнённая композиция Эрехтейона, в которой портики выступают в различных направлениях, неожиданно обрываясь и чередуясь с обнажёнными стенами.

Эврипид разбивает драму, чтобы расчистить место дискуссиям и развёртыванию проблематики. Он любит диспуты - соревнования в остроумии. В противоположность однородности и цельности периптеральной системы Парфенона в Эрехтейоне портики и стены ведут между собой непрерывный спор на архитектурном языке.

Для Еврипида характерны утрированные и подчёркнутые контрасты. Эрехтейон весь построен на контрастах, Парфенон гармоничный и цельный. В Эрехтейоне контрастируют стены и портики, части здания, обращённые к зрителю передней стороной , а другие - задней; части, выступающие вперёд и уходящие вглубь; ярко освещённые и покрытые густой тенью и т.д. Колонны то выступают незначительно (восточный портик), то сильно вырываются из здания (северный портик), то уходят глубоко вниз (северный портик), то вдруг, превратившись в фигуры кор, поднимаются высоко вверх...

Обращение ситуации в её противоположность - приём, который особенно нравится архитектору Эрехтейона. Портик кариатид - это главный мотив всей композиции, цветок, выросший из архитектурных форм. Вместе с тем коры - это самые маленькие опоры во всём здании. Северный портик - самый большой и заключающий в себе главный вход внутрь. Но он отодвинут в самую заднюю часть здания. Большая площадь между Парфеноном и Эрехтейоном ограничена гладкой южной стеной, а большой северный портик имеет перед собой очень маленькое пространство. Южная стена преобладает над портиком кариатид, а северная стена подчинена большому северному портику.

Можно и дальше сравнивать архитектурные различия Парфенона и Эрехтейона. Но уже достаточно ясно, что архитектура Парфенона соответствует философии эпохи времён Перикла, а Эрехтейон представляет собой отражение софистического мышления в архитектуре.