holonist (holonist) wrote,
holonist
holonist

Categories:

Тенгиз 37 (окончание)

   Выброс бурильных труб продолжался часа полтора, и когда последний их кусок вместе с долотом взлетел в пламя, а потом рухнул вниз, все облегчённо вздохнули: одной опасностью стало меньше.
   Испытания, выпавшие на долю людей, не выдерживала даже земля.  В бушевавшем вокруг устья нефтяном костре почва расплавилась, превратилась в тёмную стеклоподобную массу, напоминавшую видом и свойствами обсидиан, затвердевшую вулканическую лаву. Спаянная с обломками труб и стальных конструкций в один искрящийся монолит, она не поддавалась ни бульдозерным ножам, ни клыкам "камацу", ни зубьям ковшового экскаватора. Пришлось брать её мощными зарядами взрывчатки.
  
Так несколько недель кряду люди подставляли огню себя и технику, каждый час, каждую минуту рискуя жизнью не в переносном, а в самом прямом смысле слова, и наградой за весь их неимоверный рискованный труд была внешне небольшая, но очень важная победа: площадка вокруг устья в конце концов была расчищена от завалов, и труба, из которой в небо грохотал столб пламени, теперь поднималась над землёй на целых два метра. Теперь к ней можно было не только подойти, но и начать монтаж фланца, на который позже должен быть опереться гидронатаскиватель. И начались для фонтанщиков собранные из пятиминутных заходов к огню часы кропотливой работы.
   Каждое утро я уходил вместе с ними на "голубятню". До сих пор перед глазами стоят переутомлённые лица людей, только что вернувшихся из-под огня. Представляют ли родные, какова работа у их отцов, сыновей, мужей? Как-то вечером спросил об этом Калыну.
   - Дома мы стараемся не говорить о нашей работе, а если всё-таки разговор заходит, обычно переводим его в другое русло - чего зря волновать. Слава богу, что до конца не представляют, чем мы тут заняты. Тут чуть поторопился, чуть ослабил внимание... Да Вы сами знаете, что может случиться.
   Я знал. Всего два дня назад они проводили в последний путь Володю Бондаренко. Всеобщего любимца. Стокилограммового богатыря, вымахавшего ростом под два метра. Это произошло 29 октября. На вечер ребята запланировали отметить день рождения Ленинского комсомола. А утром и днём им предстояло начать на трубе сборку одного фланца. Две его разъёмные части весом в четыреста килограммов были вручную подтащены к устью, сдвинуты, осталось подогнать их друг к другу и шпильками свинтить в одно целое.
   Они вышли к скважине всемером: Виталий Макарчук, Владимир Кухарь, Александр Новостройный, Пётр Тютюнник, Александр Емаев, Владимир Лукьянов, Владимир Бондаренко. Обо всех деталях договорились ещё на "голубятне". В те несколько минут, что могли выдержать у скважины, они успели поточнее подогнать друг к другу части фланца. Что произошло в следующее мгновение, когда они решили возвращаться, никто из них не заметил и не понял. Не увидели этого и наблюдавшие за работой в бинокли. Владимир Кухарь, работавший в тот момент бок о бок с Бондаренко, так рассказал мне:
   _ Под факелом мы смотрим только вниз под ноги, на то, что делают руки. Поднять голову нельзя - жжёт лицо даже через жаропрочное оконце маски, да и по сторонам смотреть-то некогда: быстрее бы сделать дело и уйти из-под огня, а то костюмы начинают дымиться. Вот и тогда подважили мы ломиками фланец, чтобы поточнее совпали отверстия двух его частей. Володя махнул рукой: нужно, мол, выходить. И мы сразу пошли напрямую к "голубятне", а он почему-то решил обойти трубу справа. Это всего два лишних шага. Но ни я, ни кто-либо другой этих его шагов не видел. Мне только показалось, Что справа как будто что-то пролетело. Первая мысль: у кого-то башлык сорвало. Пробежали "мёртвую зону", а навстречу уже следующая группа торопится: почему вас шестеро? Глянули: нет самого высокого - значит, там остался Бондаренко. Бегом обратно, к скважине, и по другую сторону, рядом с канавой, по которой отводили воду, бушует костёр. Горит что-то, облитое нефтью. Ни подойти, ни оттащить - на нас уже самих горят костюмы. Да и поздно было. Думаю, он погиб сразу, как только его всосало в факел, и он вдохнул концентрированного сероводорода.  Струя раскалённой нефти обдала его, отбросила в сторону уже неживого... Такой парень был... И зачем он вдруг распрямился во весь свой рост?
   Людям давно известно, что высокоскоростной поток газа как-бы подсасывает в себя окружающий воздух или жидкость. Но ещё никогда никому из тех, кто работал на ликвидации этой аварии, не приходилось слышать, что фонтан может подсосать в свою струю человека. Это был ещё один преподанный Тенгизом урок. Дорогой ценой приходилось людям платить за эту науку.
   Вечером на аварийной скважине прекращались все работы. Уставшие за напряжённый день люди шли отдыхать, а оставшийся в гордом одиночестве фонтан, казалось, ещё больше разъярялся. То ли от упоения своей так и не покорённой людьми силой, то ли от предчувствия, что они эту силу всё-таки укротят, с наступлением темноты огонь взвинчивал себя до истерики. Человеческое ухо привыкает к постоянному грохоту и рёву, постепенно низводя их до непрерывного шумового фона, на который накладываются другие звуки. А наши временные жилища никак не могли привыкнуть к этому и тряслись, повторяя стенами все рулады, вырывавшиеся из горла скважины. В беспрерывно вибрирующей коробке вагончика было трудно уснуть. Я уходил в степь. Бушующее пламя освещало её далеко окрест. В двух километрах от факела легко читался самый мелкий газетный шрифт. Двухсотметровый огненный столб, подпиравший чёрное небо, ночью выглядел ещё более фантастично, чем днём. В нём было что-то таинственное, завораживающее. Можно было бесконечно наблюдать за ним, и это жуткое зрелище не надоедало.
 Едва утомлённое солнце сваливалось за ровную линию низкого горизонта, в тёмном небе возникали стаи перелётных птиц. Певчая мелочь летела пшённой россыпью невысоко над землёй, а в глубине неба тянулись с севера на юг стаи и косяки уток, гусей, журавлей, лебедей, фламинго. Каждый вид держался того строя, который выработали их предки за тысячелетия предыдущих перелётов.  Летели углом, уступом, развёрнутыми шеренгами или длинными цепочками в хвост друг другу. Почему птиц так притягивает любой свет в ночной темноте? Почему их, как завороженных, сбивает с курса огонь маяков, кораблей, габаритное освещение башен? Факел на 37-й, как магнитом, тянул к себе пролетавшие стаи. Даже те, чей путь лежал в стороне от него, вдруг неожиданно поворачивали в его сторону. С земли подсвеченные огнём тела птиц на фоне чёрного неба выглядели то россыпями мелкого бисера, то нитями жемчуга, которые, извиваясь, неслись в небе по какой-то невидимой, постепенно неумолимо сжимавшейся спирали, в центре которой бушевало пламя. Каждый круг всё больше сокращал расстояние. Жемчужным ожерельям становилось тесно вокруг огненного столба, но вожаки упорно вели стаи всё ближе и ближе к нему, и, когда стая пересекала вдруг некую невидимую границу, её молниеносно втягивало в пламя. Птицы исчезали лишь на мгновение, тут же с другой стороны их горящие тела выбрызгивало в темноту, словно сноп искр или ракет. Эти горящие брызги неслись по крутой дуге к земле, оставляя за собой тонкие шлейфы дымков.
   А следом уже подходил к невидимой границе очередной косяк. И ничем нельзя было помочь.
   Утром в степи можно было встретить тех, кто кто прошёл крещение огнём, но каким-то чудом сумел уцелеть. Закопченные кольчатые горлицы, дрозды, дробоносы будто одуревали от ночного потрясения. Стрессовая ситуация убила в них инстинктивный страх перед человеком, они не торопятся улетать, спокойно даются в руки, но не берут корм. Гуси, у которых огонь только опалил крылья, спокойно сидят на земле, совершенно безучастные к своей дальнейшей судьбе.
   Большая людская беда не обошла стороной и природу.
   ... В конце ноября гидронатаскиватель был, наконец, смонтирован на скважине. Когда через подведенную систему в его цилиндры подали под давлением воду, он, как и рассчитывали, поднял всю сборку и поставил её на место. Теперь основное пламя, как и ожидали, било уже метрах в шести над землёй, но между фланцами почему-то оставался зазор, через который часть огня всё-таки шла в стороны, поэтому монтировать трубопроводы от нагнетательных агрегатов было нельзя.         Установленную с таким трудом сборку пришлось вновь опустить на землю.
   Причина неудачи оказалась в необузданной мощи Тенгиза. До сих пор ещё не установлен истинный дебит 37-й скважины. Теоретические расчёты специалистов допускают десятикратное разночтение. Ввести же в обезумевшую струю измерительную аппаратуру было нереальной затеей. Гидравлическая система первого натаскивателя развивала такое сжимающее усилие, которого могло хватить для любых дебитов. Но только не для дебита Тенгиза. Пришлось конструировать новую гидравлическую систему, которая по мощности в восемь раз превосходила прежнюю. Целый месяц неимоверного труда ушёл на её монтаж и установку. И, наконец, в новогоднюю ночь она всё-таки стала на своё место, как ей и полагалось. Поднятый на шестиметровую высоту огонь уже не так жёг землю и воздух, и работать на устье стало несколько легче. Группа Калыны отбыла с Тенгиза на другой объект. И уже без полтавчан фонтанщики миннефтепрома, руководимые Некрасовым, в начале февраля смонтировали и подключили к сборке все необходимые трубопроводы и провели все нужные исследования.
   Тщательный анализ состояния скважины показал, что задавливать её, как планировалось ранее, сейчас опасно. Разболтанный за полгода аварии ствол мог выкинуть какой-нибудь новый сюрприз. Идеальный вариант - подать нефть из скважины по трубопроводу на переработку - пока что невозможен: сероводород в два счёта разъест его стальные стенки. Значит, сначала необходимо отделить нефть от агрессивного спутника, для чего не а месторождении нужно построить сепарирующие установки, целый завод. Такой завод будет, но на его сооружение уйдут многие месяцы.
   А пока четыре двухсотпятидесятиметровых отвода направили фонтан 37-й в степь, где разделённый на четыре части факел по-прежнему горел, но уже под контролем людей. И это всё, что удалось достичь за восемь месяцев неимоверных усилий. Если этот результат вдруг покажется незначительным, смею утверждать как очевидец обратное: это большая победа над стихией, победа, которая потребовала истинного героизма и колоссального упорства.
   Однако люди не успокоились на этом. Испробовав всё, на что хватило опыта и сил, они решили задавить фонтан способом, который ранее никогда не применялся в отечественной практике. Над устьем была смонтирована сложная установка, с помощью которой в скважину вгонялись бурильные трубы. Четыре отвода по-прежнему полыхали в степи гигантскими факелами, а над той точкой, где огненный смерч черпал свои силы, люди свинчивали трубы в многокилометровую колонну и всё глубже вонзали её во взбунтовавшиеся недра.
   С чем сравнить их труд? Разве что с эквилибристикой с горящими факелами на бочке с порохом. Эту тяжёлую и чрезвычайно опасную работу вели военизированные отряды и подразделения по поредупреждению и ликвидации открытых нефтяных и газовых фонтанов  из Ставрополя, Волгограда, Эмбы, которые возглавляли Л,П,Арьков, А,Н,Фирсов, И,М,Петров, И,М,Шаповалов, А,П,Мальцев. Руководил работой всей группы М,Л,Некрасов.
   Когда колонна достигла глубины в три с лишним километра - опустить её до самого забоя так и не удалось - десятки нагнетательных установок подали в скважину глинистый раствор. Фонтан яростно сопротивлялся, но в конце концов вынужден был сдаться. Лишённые подпитки четыре аварийные факела наконец погасли, и над степью разразилась вдруг неожиданная тишина. Это произошло 27 июля 1986 года, на 398-й день после аварии. Человек всё-таки укротил стихию.
   Но, помня и восхищаясь героизмом одних, мы не вправе забывать  о преступной халатности других. У подвига, который совершался на Тенгизе, была отправная точка: головотяпство и небрежность, приведшие к аварии на буровой №37. Непосредственные виновники были сняты с работы и наказаны в партийном порядке ещё летом прошлого года. Идёт следствие. Суд вынесет по поводу случившегося своё решение. Но никакое, даже самое суровое наказание не вернёт нам Владимира Бондаренко, средства, потраченные на усмирение факела, не возместит убытки, которые мы несём оттого, что более года грел и без того жаркое небо прикаспийской пустыни. Если бы можно было подсчитать, в какие миллионы порой обходится нам работа по принципу "авось пронесёт"!
  

Tags: фонтаны
Subscribe

  • Если женщина любит

    Прочитал в ФБ запись Андрея Юркина: – Никогда не верь женщинам, – сказал Родион. – Турецкие султаны были мудрые и дальновидные…

  • Улыбнёмся?

    Самые большие глупости делаются с умным выражением лица. Улыбайтесь, господа! (к/ф "Тот самый Мюнхгаузен") Работаю в тур агентстве.…

  • Мурава и стрекозёл

    В июньский день особо жаркий, Забыв об отдыхе давно, Разя бензином и соляркой, Пер муравей домой бревно. Вдруг на поляне возле речки Он обалдел,…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 1 comment